Донован молчал.

– Дэвида больше нет, – глухо сказала она, не поднимая глаз. – Его нет среди живых. Ты был ему нужен? Но ты был нужен и жене. И дочери.

Она подошла к прикроватному столику, взяла фотографию в рамке, ткнула ему в лицо.

– Узнаешь? Это Эбигейл – твоя дочь. Запомни, как она теперь выглядит.

Донован посмотрел на фотографию хорошенькой черноволосой девочки с невероятно умными глазами.

– Она здесь просто красавица.

– Она и на самом деле красавица. А еще она очень храбрая и очень сильная девочка. Я ею горжусь. И ты гордись.

Донован кивнул.

– Хотя одному богу известно, что она думает о своем отце.

Энни поставила фотографию на место и как будто выжидающе посмотрела на Донована.

Он хотел сказать очень много, но не мог подобрать слова.

– Тебе лучше уйти, – сказала она. – Если нашел, за чем приезжал, уходи.

Он кивнул, поднял коробку, положил сверху ноутбук и начал спускаться вниз к выходу.

– Где ночуешь? – остановила его Энни.

– В гостинице.

Она кивнула.

– Передай привет Эбигейл. Мне очень ее не хватает.

– Я ей вряд ли скажу, что ты приезжал.

Она распахнула входную дверь. Внутрь тут же ворвался холодный ночной воздух. Он вышел, обернулся:

– Я позвоню, когда все закончится.

Энни молча закрыла за ним дверь, но он успел заметить, что у нее предательски задрожала нижняя губа.

Он пошел назад к машине.

Хотел было повернуться, посмотреть, не провожает ли его Энни взглядом.

Не осмелился.

Он положил свою ношу в багажник, сел в машину.

– Ну как? – спросила Пета.

Донован потер лоб.

– Забрал.

– Тогда поехали в гостиницу, – кивнула она.

И машина сорвалась с места.

Он смотрел в окно. В голове зазвучала песня с диска, который он взял с собой. Когда они с Энни познакомились, это был один из самых любимых их альбомов. «Небольшой ремонт» Шон Колвин.

Колвин пела о счастливых парах, которые проводят время, исполняя мечты, – когда этих людей не будет, их мечты останутся.

В голове снова и снова звучали знакомые строчки.

Всю дорогу до гостиницы он молчал, глядя в окно.

23

Амар проснулся и увидел на подушке кровь.

Он тут же сел, огляделся. Голова гудела и кружилась, в желудке резало так, словно он проглотил острый кол. Было трудно дышать.

Он снова лег. Дотронулся до лица. Под носом запеклась кровь.

За последние пару месяцев такое случалось с ним не впервые, только на этот раз все было гораздо хуже. Все короче становились периоды подъема и эйфории после крэка, все длиннее и глубже провалы.

«Ураган „Чарли“ оставил после себя одни разрушения…» – громко объявил он.

Он медленно поднялся, пошел в душ, встал под горячую струю, чтобы смыть с себя ядовитые выделения. Растерся полотенцем, все так же осторожно прошел на кухню, достал из холодильника бутылку с водой, попил.

Боль в теле постепенно отпускала, но голова оставалась чугунной, по‑прежнему тяжело было на душе.

Отец Джек. Сбежавшие дети. Гибель Марии.

Попытки найти подростков из дома Джека успехом не увенчались – они словно растворились в темноте. Из‑за этого и особенно из‑за гибели Марии он не мог по‑настоящему торжествовать по случаю успешного окончания их с Петой работы. Да, этим сейчас занимается полиция, и Пета с Донованом сейчас в Лондоне, чтобы продолжить расследование, но боль утраты все равно гулко отдается в сердце.

Накануне вечером он решил отпраздновать победу, но в результате с горя напился.