Он оделся, попытался приободриться, настроиться на выполнение стоявшей перед ним задачи.

Так, на часах половина двенадцатого. Отлично, люди, с которыми он собирается разговаривать, сейчас только‑только просыпаются.

Он выглянул в окно: на улице холодно и пасмурно – ни намека на вчерашнее солнце. Натянул теплую черную куртку, еще раз глянул на часы и вышел из квартиры.

Он должен найти мальчишку, который зарабатывает на жизнь, торгуя собственным телом.

Кинисайда заставляли ждать, а он этого очень не любил.

То же место встречи, то же время, а Майки нет. Это ко всем неприятностям, с которыми сейчас приходится сталкиваться. По крайней мере, Майки боится его как огня и не посмеет не извиниться за опоздание.

Из‑за всех этих слухов о служебном расследовании, работе антикоррупционного комитета и убийства журналистки приходилось, стиснув зубы, обуздывать рвущиеся наружу эмоции. Ему это удавалось, потому что впереди маячила конечная цель. Как только Хантли выполнит свою задачу, он бросит все это к чертям собачьим – для него начнется совершенно другая жизнь.

Держаться помогали собранная дорожная сумка и паспорт на другую фамилию.

А еще билет на самолет.

В один конец.

В новую жизнь.

Наверное, он все‑таки будет скучать по жене и детям, но они могут приехать к нему потом. Когда он устроится на новом месте.

Может быть.

А пока приходится ждать.

Он снова посмотрел на часы и теперь уже разозлился по‑настоящему. Поднял глаза и увидел, что к нему ленивой походкой приближается Майки Блэкмор – с таким видом, будто времени у него полно и торопиться некуда.

Кинисайд не поверил собственным глазам: Майки не летит сломя голову! К горлу подступала злоба. Хотелось подскочить к этому ублюдку, избить его до крови, башку ему оторвать…

Но он сдержался.

Майки подошел, остановился.

– Где ты, черт возьми, болтаешься? Опаздываешь!

При первых словах Майки по привычке вздрогнул, но потом принял прежний вид.

– С работы не мог уйти, – сказал он безразлично. – Сюда пешком из Гейтсхеда вообще‑то далековато.

Кинисайд почувствовал, как кровь бросилась в лицо.

– Ты, мерзавец, еще огрызаешься! Твое дело приходить вовремя.

Майки промолчал.

– Ты меня понял?

Майки улыбнулся.

– Я сказал что‑то смешное?

– Нет.

Кинисайд задохнулся. Что‑то во всем этом было не так. Потом понял: Майки его не боится.

Кинисайд схватил его за лацканы пальто, развернул и сильно прижал к стене.

– Издеваться вздумал?!

– Нет… – Майки качнул головой.

– Точно? – Кинисайд еще раз сильно стукнул его о стену.

В глаза Майки вернулся страх.

– Так‑то оно лучше…

Он ткнул Майки кулаком в живот. Тот упал на землю.

Кинисайд глянул сверху на скорчившуюся на земле фигуру и почувствовал, как в нем поднимается прежняя ярость, угрожая выплеснуться наружу. Он пнул Майки ногой в ребра.

– Что, по‑прежнему меня боишься?

Майки вскрикнул от боли.

Еще один пинок туда же.

– По‑прежнему меня уважаешь?

Майки снова вскрикнул.

– Что ты сказал? – Очередной пинок. – Не слышу…

– Да… – с трудом произнес Майки.

Кинисайд посмотрел на него сверху вниз, потом облокотился о стену, чтобы восстановить дыхание.

И взять себя в руки.

– Вот и славно, – сказал он. – Так‑то лучше… – Адреналин понемногу оседал.