Джанин приступила к осуществлению их плана. Она назначит Кинисайду место и время встречи. Там уже будет находиться он, Майки.

– Что вы собираетесь сделать? – спросила она его.

– Заставлю его расплатиться сполна.

На ее лице появилось испуганное выражение.

– Вы не поняли, – быстро пояснил Майки. – Я заставлю его заплатить. Дать нам денег.

Джанин вздохнула с некоторым облегчением.

Он ее успокоил.

Он пошел в спальню, скривившись от боли, встал на колени, пошарил рукой под кроватью.

Нащупал то, что искал, вытащил.

Улыбнулся самому себе.

– Не беспокойся, Джанин, – произнес он вслух. – Я не сделаю больно Алану Кинисайду.

Он приставил пистолет к своему отражению в зеркале. Увидел свое лицо, все в синяках. Вспомнил о Джанин и ее боль. Подумал о человеке, который принес боль им обоим. Представил, как нажимает на спусковой крючок.

Рассмеялся.

– Я не сделаю ему больно, – сказал он своему отражению. – Я его убью.

И впервые за долгие годы почувствовал себя счастливым.

Часть четвертая

«МЫ ТОНЕМ В ТАЙНОЙ ЛЮБВИ»

28

В баре яблоку упасть было негде. В воздухе висела крепкая смесь запахов табака и гашиша, тяжелого пота, старой кожи, нестиранных джинсов и рубах. Исколотые, изрезанные столешницы и барная стойка были залиты спиртным. Под потолком туманом плавал тусклый свет. Бар ходил ходуном. Словно земля, изрыгающая своих мертвецов, висевшие на стенах динамики выплевывали супертяжелый металл готического рока группы «Колыбель порока». Головы двигались вверх и вниз в такт адской музыке, рвущей грудную клетку, губы беззвучно повторяли слова: «Плоть – воплощение зла».

Молот стоял у дальнего угла барной стойки с бутылкой минералки в руках и с улыбкой наблюдал за посетителями. Он заранее подобрал место – нужен был именно такой паб именно в таком, не слишком большом и не слишком маленьком городе. И публика подходящая. Атмосфера раззадоривала еще сильнее.

Он полюбовался на то, как красиво вытатуированы буквы под костяшками пальцев, слова добавили вдохновения.

Посетителей он мысленно разделил на четыре категории: убежденные металлисты, гордо демонстрирующие татуировки и пирсинги; агрессивные байкеры в коже, в любую минуту готовые ввязаться в драку; прыщавые старшеклассники – несколько толстых и нескладных, несколько бледных и худосочных – из тех, кто сегодня фанатеет от книжных или киношных ужастиков, а завтра обрастет семьями и недвижимостью; и явные придурки. Все – с клеймом отверженных на лбу, либо выбранным намеренно, либо навязанным обстоятельствами, они бравируют этим клеймом, как королевской наградой. Но ни один ему в подметки не годится, нет никого, кто был бы до такой степени изгоем. Они и не догадываются, что он – их король, их властелин, что он во всех отношениях круче их всех, вместе взятых.

Поистине плоть – воплощение зла.

У него отпуск, и он отдыхает душой и телом.

И ждет, точно зная, что жертва непременно появится.

Из динамиков загремел трек «Удавок» «Я внутри».

Головы затряслись еще энергичнее. Десятки глоток подхватили, подражая реву Кори Тейлора: «Ты убить меня не можешь, потому что я в тебе…» Атмосфера в зале накалилась, стала еще злее.

Знакомый трепет внутри, знакомый толчок в низу живота – он увидел жертву.

У барной стойки, потрясая десятифунтовой бумажкой, стоял огромный шкафоподобный детина лет двадцати восьми.

Когда‑то выбритые виски обросли щетиной, грязные, засаленные волосы собраны на затылке в длинный хвост.