Когда‑то выбритые виски обросли щетиной, грязные, засаленные волосы собраны на затылке в длинный хвост. Под рукавами древней выцветшей футболки с вылинявшими портретами солистов «Моторхед» пузырятся бицепсы, разукрашенные байкерскими татуировками. Драные джинсы практически стоят сами по себе. Из‑под штанин торчат тяжелые байкерские ботинки – самые настоящие, поношенные, рабочие. Огромный живот висит мусорным мешком, закрывая ремень джинсов. В манере держаться, в выражении лица – агрессия и опасность. Он здесь хозяин. Он никого и ничего на свете не боится.

Публика в пабе старалась как можно меньше попадаться ему на глаза – от него волнами распространялась злоба. Он внушал страх. Все его боялись и – уважали.

Отлично. То, что надо. В самый раз.

Молот почувствовал на себе его взгляд. На секунду в этом взгляде промелькнуло какое‑то беспокойство, и Молот тут же понял, что все произойдет по его собственному сценарию.

Он улыбнулся. Байкер скривился. Молот подмигнул. Тот презрительно качнул головой, отвернулся и понес пиво к столику, за которым сидела его компания. Молот видел, как они разговаривают, бросают взгляды в его сторону. Они кивали, злобно ухмылялись. Он хорошо понял, что они замышляют. Давайте, ребята, давайте. Он как раз для того сюда и приехал.

Он допил пиво, со стуком опустил пустой бокал на стойку и нетвердой походкой направился к выходу. Подойдя ближе к компании за столом, качнулся в сторону предводителя, задел его локтем, из‑за чего тот пролил пиво, которое нес ко рту. Байкер развернулся к нему, глаза метали громы и молнии.

– Извини, братишка, я не нарочно, – Молот очень постарался говорить слабым голосом жертвы. – Перебрал немного. Не очень я вам тут?..

– Ты что – нарываешься?!

Молот распахнул глаза с выражением пьяной невинности.

– Как можно! Что ты! Вы такие крепкие ребята. – Он дружелюбно ухватил байкера за руку повыше локтя и улыбнулся. – Иду домой баиньки. Всем спокойной ночи.

И пьяной походкой побрел к задней двери.

На улице холодно. Над головой – совершенно черное небо. С этой стороны паба было полно изрядно перебравших клиентов. Молот, все так же покачиваясь, прошел мимо них до конца узкой улочки и остановился у пустыря, на котором между кучами мусора стояли припаркованные машины и мотоциклы.

Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась, из паба вывалился байкер в сопровождении разъяренных приятелей. Они были вооружены бейсбольными битами и цепями и готовы к драке. Байкер подошел к Молоту, развернул к себе. Молот сделал вид, что страшно удивился.

– Я что‑то не понял, чего ты выделывался, – процедил байкер, – подмигивал мне, хихикал. Может, ты, конечно, педик – мне фиолетово, но надо тебя научить, как себя вести.

Изо рта несло пивом и гнилью. Молот изобразил испуг:

– Вы ч‑чего, ребята… что я т‑такого вам сделал?

– Довыеживался. Все, тебе хана.

Кто‑то обхватил его сзади. Он для порядка немного посопротивлялся, но позволил им это сделать.

– Держи его, братва.

Байкер ткнул его кулаком в живот. Молот согнулся пополам, как от боли. Остальные заржали. Байкер ударил еще раз.

Молот поднял глаза, тяжело дыша. В ожидании ударов он напрягся, но они ему докучали не более комариных укусов. Ему не было больно. Он не позволил бы причинить себе боль. Он, как губка, впитывал удары, готовясь к главному.

Байкер вытащил из кармана куртки топорик. На покрытой пятнами стали с зазубринами тускло отразился свет дальнего фонаря. Он размахнулся, сделал вид, что собирается ударить. Молот дернулся. Байкеры снова заржали.

– Сдрейфил? – Вожак ухмыльнулся. – Погоди, еще не то будет! Я с тобой разберусь.