Пета взглянула на него презрительно.

– А знаешь, я об этом совсем не жалею, – сказала она громко, – потому что в полиции полно ни на что не способных и ничего из себя не представляющих мудаков. Вроде тебя.

Его лицо покрылось красными пятнами.

– Сука… Дрянь… Да ты…

– Сейчас же прекратите! – услышали они гневный голос и одновременно повернули головы. Нэтрасс смотрела на них сердито, остальные – с любопытством.

– Называешь себя профессионалом? – сказала она Тернбуллу. – Ну‑ка марш на место!

Тернбулл вернулся в свой угол комнаты, как нашкодивший подросток.

– А вы двое, – обратилась она к Пете и Амару, – немедленно покиньте помещение!

– Что вы сказали? – спросила Пета.

– Никаких пререканий! Это полицейская операция, и руковожу ею я. Поэтому, повторяю, покиньте помещение. – И указала на дверь.

Пета, с трудом удержавшись от комментариев, в сопровождении Амара пошла к выходу. Джамал оторвался от экрана и последовал за ними.

– А ты куда? – спросила Нэтрасс.

– Я со своими, – буркнул Джамал.

– Ты должен остаться.

Он посмотрел на Нэтрасс, потом на Амара и Пету. Оставаться с копами совсем не хотелось. Прошлый опыт научил его им не доверять, что бы они там ни говорили.

– Не‑а, – сказал он, стараясь не показывать волнения. – Мной не покомандуешь, сечешь? – Дойдя до двери, он бросил через плечо: – Не боись, увижу его – первая узнаешь. – И вышел из комнаты вместе с Петой и Амаром.

Нэтрасс вздохнула, покачала головой. Она хотела было что‑то сказать, но Чарли, следивший за компьютером, объявил:

– Появился объект.

Алан Кинисайд вошел в кафе‑бар с алюминиевым чемоданчиком в руках и начал глазами искать удобное место.

Напряжение в комнате достигло наивысшей точки.

Нэтрасс рывком повернулась к столу, надела наушники, утопила кнопку на пульте.

– Внимание! Хелен – Фаусту и Мефистофелю. Хелен – Фаусту и Мефистофелю. Объект на месте. Вы готовы?

Фауст и Мефистофель – идея Донована.

Сначала наушники молчали, пауза, казалось, длилась целый час. Потом она услышала голос Донована:

– Привет, Хелен. Это Фауст. Мы всегда готовы.

Нэтрасс посмотрела на часы: без двух минут шесть; сделала глубокий вдох и сказала в микрофон:

– Выходите. Пора.

По мосту Тысячелетия Донован и Шарки направлялись из Ньюкасла в Гейтсхед – в «Балтику».

Оба в костюмах, с кейсами. Донован шел быстро и размашисто, Шарки едва за ним поспевал, тяжело дыша и охая от боли в намятых боках.

– Хватит ныть да причитать, – потребовал Донован, когда они проходили мимо уличного музыканта, который, отчаянно фальшивя, выводил старую песню из репертуара «R.E.M.». – А то вас услышат через микрофоны.

– До чего же жуткие он издает звуки, – выдавил Шарки, держась за бок.

Обоих оснастили аппаратурой. Приемники лежали в портфелях, крошечные микрофоны спрятаны в ухе. Донован прикрыл свой волосами, а вот Шарки придется садиться и держаться так, чтобы Кинисайд ничего не заподозрил.

На некоторое время в связи с операцией между ними установилось перемирие.

Они пересекли площадь, подошли к «Балтике». Справа на первом этаже огромный кафе‑бар «Прибрежный» – с видом на Тайн.