В магазинчике сувениров Молот был так же к месту, как вышибала из ночного клуба среди маленьких лебедей в балете Чайковского. Он, правда, предпринял кое‑какие попытки замаскироваться, чтобы привлекать как можно меньше внимания: бежевая шерстяная шапочка на голове, черная пуховая куртка, которая немного скрадывала его квадратность, выцветшие коричневые брюки и обыкновенные туфли. На руки он натянул перчатки без пальцев, чтобы скрыть наколки. Зуб никуда не денешь, поэтому – никаких улыбок.

Он делал вид, что рассматривает тяжелый фолиант в красивой обложке – на самом деле его взгляд был прикован к входу в «Балтику». Молот выискивал лица врагов, копов в гражданском с их жалкими потугами сойти за обывателей – любого, в ком мог почувствовать угрозу. Кого угодно, кто способен помешать заключению предстоящей сделки.

Что угодно, что могло выдать расставленные сети.

Он стоял так, чтобы не попадать в объектив видеокамеры, и то окидывал скользящим взглядом всю панораму, то внимательно осматривал каждый отрезок пространства.

Но вокруг только любители современного искусства.

Потому что все, кого он выискивал среди посетителей, были на месте чуть ли не с полудня.

Этаж 2‑а. Административная территория. Комната охраны. Небольшое помещение для двоих сотрудников сейчас казалось совсем крошечным, потому что кроме Нэтрасс и ее людей там были еще Пета, Амар и Джамал.

Нэтрасс категорически возражала против их присутствия, но Донован настоял. Это было одним из его условий. Он объяснил свое требование тем, что Молота может опознать только Джамал, что же касается Петы и Амара, то ему необходима их моральная поддержка. Уловив в его словах некую логику, она в конце концов неохотно согласилась.

Дальше административного помещения никого не пускали, а если кто‑то и выходил, то только по особому разрешению и ненадолго. В остальной части здания больше ни одного полицейского, чтобы не вспугнуть Кинисайда, который и сам неоднократно принимал участие в захватах. Кроме того, хоть и продажным, он пока оставался полицейским. Одним из них. И ему могли посочувствовать. Поэтому было решено ограничиться минимальным количеством людей, которых подбирали самым тщательным образом: группа захвата из четырех человек да два компьютерщика. Никаких мобильных телефонов, никаких звонков.

И еще – минимум вмешательства в работу «Балтики».

Нэтрасс и Тернбулл тоже были при оружии: опасность, которую представляли для общества Кинисайд и Молот, перевешивала любые другие соображения.

Нэтрасс сожалела только о том, что не было снайперов. Но для них невозможно найти подходящие точки, не вызвав подозрения.

Все были предельно сосредоточены. Нэтрасс сидела возле пульта видеокамеры, не отрываясь от монитора, наушники лежали прямо перед ней. Компьютерщики Роб и Чарли стояли по бокам. Ребята из группы захвата расположились у стены, готовые в любую минуту сорваться с места. Ошалелые местные охранники вовсю таращили глаза на эту картину: они словно попали на съемки голливудского боевика и, очевидно, полагали, что в дверь вот‑вот войдет Роберт Де Ниро.

Пета делала вид, что не замечает взглядов Тернбулла, которые он то и дело на нее бросал. Они с Амаром оказались прижатыми к стене где‑то сбоку. Джамал стоял возле Нэтрасс и испуганно глядел на экран.

Тернбулл бочком подобрался к Пете.

– Жаль, ты теперь не та, – сказал он, самодовольно ухмыляясь.

Она повернулась к нему, нахмурилась:

– Ты о чем?

– Об этом. – И он широким жестом показал на переполненную комнату. – Об атмосфере. Всеобщее возбуждение. Напряжение в воздухе. Разве можно без этого жить, если однажды узнать?

– Но ведь я здесь. – Она старалась говорить как можно более безразличным тоном, глядя прямо перед собой.

– Да, но я не об этом.