Но Кинисайд почему‑то вышел из ворот и остановился на переходе.

И направился прямо в его сторону.

Волна паники грозила захлестнуть Майки. Он не сможет выстрелить. Не здесь. Не сейчас. Такого поворота в его плане не было. Нужно срочно скрыться. Он развернулся, увидел телефонную будку, спрятался за ней, надеясь, что Кинисайд его не заметит.

Не заметил. Оказавшись на этой стороне улицы, он подошел к автобусной остановке, посмотрел на часы. Встал в очередь.

Майки наморщил лоб. Что‑то здесь не так. Кинисайд везде ездит на машине. Он ведь обожает быть на виду и так любит покрасоваться на своем «ягуаре».

Подошел автобус. Кинисайд вошел в салон, когда подошла его очередь, и поднялся наверх.

Майки пристроился в хвост очереди. Вошел в автобус последним, сел внизу сзади и сделал вид, что смотрит в окно.

Сердце стучало как сумасшедшее, пистолет в кармане обжигал ногу.

Автобус тронулся.

По Вестгейт‑роуд, в ту сторону, откуда он пришел, по Корпорейшн‑стрит. Остановился у памятника лорду Грею в центре города.

Здесь выходило много людей. Кинисайд оказался в их числе.

Майки подскочил, ввинтился в толпу, спрыгнул на тротуар, завертел головой.

Кинисайд уже перешел на другую сторону и шел по Грей‑стрит.

Майки бросился за ним. С Грей‑стрит они перешли на Мосли‑стрит.

Небо начинало темнеть, включались фонари, зажигались фары на машинах.

Вниз по Дин‑стрит. В сторону набережной. Мимо увеселительных заведений. Не обращая внимания ни на машины, ни на шум. Навстречу попадалось все меньше людей. Остались позади дома с видом на реку.

Кинисайд не останавливался. Майки неотступно шел следом.

Теперь и фонарей становилось все меньше. Майки это было только на руку – в темноте легче прятаться.

Кинисайд дошел до Невысокого моста, где в Тайн впадает Узбурн, прошел чуть дальше и остановился под огромным Стеклянным мостом.

Майки скрылся за гаражами.

Кинисайд огляделся.

Майки вжался в металлическую ограду.

Кинисайд, явно довольный тем, что его никто не видит, вытащил ключ и сунул в навесной замок, удерживавший перевязанные цепью створки ржавых ворот. На решетке забора надпись:

БЛИЗКО НЕ ПОДХОДИТЬ!

СТРОЕНИЕ ВЕТХОЕ. ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ

Кинисайд открыл замок и вошел во двор.

Майки рискнул сделать шаг из укрытия. Осторожно приблизился к забору.

За ним на поросшей травой бетонной площадке стояло строение – прямо под Стеклянным мостом. Кое‑где на крыше отсутствовала черепица. Строение действительно было ветхим и опасным для жизни, оно нависало над обрывом, покосившись в сторону реки, словно в любую минуту готовое рухнуть вниз.

Да и все вокруг казалось ветхим, заброшенным и опасным для жизни.

Внутрь вели широкие двустворчатые ворота с небольшой врезанной в них дверью, на которой тоже висел замок. Кинисайд открыл его, вошел и закрыл за собой дверь.

Что бы это значило?

Майки скользнул обратно в тень.

И начал ждать.

И думать.

32

На смену короткому осеннему дню опустилась чернота раннего вечера. Тайн светился и переливался, как на праздничной открытке, отражая вечернюю иллюминацию. Огни набережной влекли, обещая накануне выходных приключения на любой вкус, даже самый изощренный.

Но чуть позже. Половина шестого – еще есть время побродить по «Балтике» и там же попить кофе.

Фабрика, в разгар коммерческого века Тайна бывшая мукомольной, теперь превратилась в фабрику современного искусства в окружении баров, ресторанов, современных многоквартирных домов, фешенебельных гостиниц и культурных центров на помолодевших берегах Ньюкасла и Гейтсхеда рубежа двух тысячелетий.

В магазинчике сувениров Молот был так же к месту, как вышибала из ночного клуба среди маленьких лебедей в балете Чайковского.