Совершенно другой мир, совершенно другой город.

Назад дороги не было – в проходе стоял Тернбулл. Молот понял, что оказался в ловушке, и остановился.

– Отпусти мальчика, – сказал Тернбулл, вытянув вперед обе руки. – Просто отпусти, и тогда мы поговорим.

Вместо ответа Молот поднял Джамала перед собой, пытаясь перебросить через стеклянную стену. Если бы не раненая рука, он сделал бы это одним рывком. И если бы Джамал отчаянно не боролся за жизнь.

Он кричал, брыкался, лупил его руками.

Тернбулл вытащил пистолет, прицелился.

– Кому говорят – отпусти мальчика! Или я выстрелю. Ну?!

Молот, не обращая внимания на предупреждение, подтолкнул Джамала выше. Джамал теперь балансировал на стекле. Он глянул вниз – где‑то далеко внизу поблескивала темная гладь воды.

Он был так перепуган, что не мог кричать и только ловил ртом воздух.

Сзади показалась Пета.

– Не стреляй – заденешь Джамала!..

Тернбулл посмотрел на всех по очереди, соображая, как лучше поступить.

Молот между тем продолжал подталкивать Джамала вверх. И ухмылялся, сверкая синим зубом.

Тернбулл нажал на спусковой крючок.

– Нет! – крикнула Пета.

Один выстрел. Второй.

От удара его отбросило на стеклянную стену. Пули прошили его насквозь. По стеклу в разные стороны побежали трещины. Молот схватился руками за грудь, но продолжал стоять.

Тернбулл выстрелил еще раз.

Третья пуля попала в голову. Тело с размаху стукнулось о стекло и начало оседать, оставляя за собой огромный кровавый след.

Трещины в стекле увеличивались, стена закачалась.

Джамал заскользил вниз.

– Джамал!

Пета – откуда взялись силы! – ринулась вперед, подхватила его в прыжке, рванула на себя, и они вместе свалились на бетонный пол.

Она прижала к себе насмерть перепуганного мальчишку.

– Все хорошо, Джамал, все хорошо. Тебе больше ничего не угрожает.

Донован открыл глаза.

Кружилась голова, глаза выскакивали из орбит.

Попробовал двинуть рукой и не смог. Подождал, пока кружение не утихнет, и посмотрел вниз. Руки были привязаны к ручке огромного жесткого стула с высокой спинкой. Даже не привязаны – намертво схвачены скотчем.

Он попробовал пошевелить ногами, телом. Дернулся изо всех сил – та же история: он сидит, буквально приклеенный к стулу.

Донован откинул голову назад. К горлу подступила тошнота.

Он заставил себя восстановить дыхание, потом огляделся, силясь понять, где находится.

Вокруг валялись старые запчасти от машин, инструменты. В холодном воздухе – тяжелый запах пыли и разложения. У ног – засохшие грязные пятна от машинного масла и какие‑то еще. Присмотрелся – запекшаяся человеческая кровь.

У дальней стены он увидел прикованных к батарее мужчину и женщину, которые кутались в старые одеяла. Мужчина пожилой и, кажется, очень больной. Женщина моложе, но у нее изможденный вид. В глазах у обоих страх и безнадежность. Наверное, такие же глаза были у узников фашистских концлагерей во время Второй мировой.

И вдруг он понял, кто это. Колин и Кэролайн Хантли.

– Колин Хантли?..

Старик посмотрел на него растерянно, словно впервые за долгие годы услышал, как звучит его имя. Имя из прошлой жизни.

– Кэролайн?..

Женщина молчала. У нее был вид человека, пребывающего в состоянии шока.

– Рад, что вы познакомились, – раздался голос за спиной. – Потому что теперь вы будете вместе долго‑долго. Пока смерть не разлучит вас. Хотя, может статься, вас найдут чуть раньше.