Кэролайн слабо всхлипнула.

Донован пытался повернуть голову, но в черепной коробке вдруг как будто что‑то взорвалось, осыпавшись фонтаном огненных брызг в уголках глаз. Он подождал, когда говорящий окажется в поле зрения, хотя и без того знал, кому принадлежит голос.

Кинисайд успел переодеться. Сейчас на нем были плотные прилегающие брюки, рубашка и кожаная куртка. Он встал прямо напротив Донована и поставил у ног большую дорожную сумку и алюминиевый чемоданчик.

– Ну что, мир тесен, Донован?

– На твоем месте я бы все‑таки не стал морочить миру голову, – сказал он хрипло.

– Плевать мне на твое мнение. У меня теперь такие деньги, которые тебе и не снились.

– Их у тебя нет. – Донован облизал пересохшие губы. – Не было никаких денег. Ты не ошибся – это подстава.

– Что ты там несешь? – Голос Кинисайда звучал презрительно. – Я понял, что вы хотели заманить меня в ловушку. Но деньги‑то самые что ни на есть настоящие. Я же видел – они поступили на счет.

– Это был фокус, Алан. Как в цирке. Всего лишь трюк – не более того.

Кинисайд побагровел:

– Ты лжешь!

Донован постарался как можно безразличнее пожать плечами. Кинисайд хотел его ударить, но сдержался и ухмыльнулся.

– Что ж, пусть так. Зато у меня осталось содержимое этой прелестной вещицы. Как думаешь, на сколько оно потянет у серьезных покупателей?

Он приподнял чемоданчик, нежно похлопал по крышке.

Донован рассмеялся бы, если бы положение не было таким отчаянным.

– Ах, Алан, Алан… По тебе впору писать пособие по самообольщению.

Лицо Кинисайда исказила гримаса:

– Что ты хочешь этим сказать?

Донован медленно повернул голову:

– Колин, объясните этому чудаку.

Тот открыл рот, готовый что‑то сказать, но не решился.

– Я в курсе ваших дел. Можете смело говорить.

– Алан, никакого препарата не существует. – Хантли не мог скрыть торжества.

– Что ты сказал?!

– И никогда не существовало. – Теперь в его глазах запрыгали еще и злорадные огоньки.

Кинисайд беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Он стал похож на попавшего в сеть зверя, который пытается, но не может найти путь к свободе.

– Все было подстроено с самого начала, чтобы тебя поймать, – вбил последний гвоздь Донован. – И у тебя ни разу не возникло ощущения, что тебя водят за нос?

Кинисайд словно лишился дара речи.

– Неужели ради этого стоило делать то, что делал ты? – закричал Донован. – Скольких людей ты погубил! Скольким жизнь сломал! Ради чего, спрашивается? Чтобы вот так закончить?

Кинисайд начал затравленно озираться вокруг. Ему хотелось кого‑нибудь ударить, биться лбом о стену, выпустить наружу ярость, грозившую его захлестнуть.

– Все кончено, Алан, – сказал Колин Хантли. – Для тебя все кончено.

Кинисайд стоял с широко открытыми глазами, смотревшими куда‑то в одну точку, и видел, как вокруг рушится его мир, который он так долго строил, как замком из песка рассыпается будущее, к которому так стремился. Он на грани срыва, подумал Донован, а может, и перешел эту грань.

С криком, больше напоминающим рык раненого зверя, Кинисайд топнул ногой, раскрыл сумку, судорожно порылся в ней и вытащил пистолет.

– Кончено, говорите? – истерично завопил он. – Для меня?! Что ж, если так, вы все отправитесь со мной. – Он начал водить дулом, остановился на Доноване. – Начнем с тебя.

Донован посмотрел на Кинисайда, приготовился отпустить очередную шутку, чтобы еще больше его уколоть, но вовремя остановился.