– Блин, что это?

Алан самодовольно улыбнулся:

– Нравится? В сантиметр толщиной, а шириной – в три. – В голосе слышалась гордость.

С металлической вставкой предмет его гордости походил на средневековый пыточный инструмент.

– Тебе не больно?

– Нет, – ответил Алан почему‑то с ноткой печали в голосе. – Даже если за него тянуть. – Он взял Дина за голову, придвинул к себе. – Так что давай тяни.

Дин приступил к работе. Было очень тяжело – ртом он дышать не мог – и очень больно. Алан постоянно ерзал, и это тоже страшно мешало. Дин уже решил остановиться и что‑нибудь сказать странному клиенту, как вдруг тот схватил его за волосы сзади и оттянул голову назад.

– Какого хрена…

Он не договорил – слова застыли на губах. Одной рукой Алан придерживал его, другой – прижал к горлу огромный кинжал.

– Мне понравилось, но нужно сделать кое‑что еще.

Дину угрожали и раньше, порой даже избивали. Но то, что происходило с ним сейчас, было гораздо страшнее. Он был в таком ужасе, что не мог выдавить из себя даже звука.

– Я тебе говорил, что я здесь по другому делу, помнишь? Так вот – я соврал. А вот если соврешь ты, с тобой произойдет нечто ужасное. Понял?

Дину казалось, что ему перекрыли кислород. Он попытался отодвинуться от страшного лезвия, но Алан держал его так, что он не мог пошевелиться.

– Ну?

Дин быстро‑быстро закивал, подвывая, как обиженный щенок.

– Отлично. Итак, где Джамал?

Дин ничего не ответил.

– Я ведь тебя предупреждал – не смей со мной шутить.

Дин почувствовал, как лезвие погружается в кожу. По ногам побежала теплая струйка.

– Знаешь, я пока только надрезал кожу, – голос Алана звучал тихо и бесстрастно. – А если надавлю еще, перережу трахею. Если возьму чуть в сторону, – он показал, – лезвие войдет в вену. Или в артерию. Неважно, в которую из них. И в том, и в другом случае ты умрешь.

Дин начал громко всхлипывать.

– Повторяю вопрос – где Джамал?

– Н‑н‑н… Ньюкасл…

– Ньюкасл? Что он там забыл?

– Н‑н‑н… не знаю…

– Что он там делает?

Лезвие начало погружаться глубже.

– Донован! – выдохнул Дин.

– Донован?

– Да… он сказал, что скоро у него б‑б‑будет куча денег, которые ему даст к‑к‑какой‑то Донован… Д‑джамал… у него… он что‑то придумал… он так… радовался…

Лезвие перестало давить на горло, Алан ослабил стальные тиски. Дин начал шумно хватать ртом воздух.

– Говорил же я тебе, ничего страшного не произойдет, если скажешь правду.

Дин упал на четвереньки.

– С‑с‑спасибо… спасибо…

– А теперь выверни‑ка карманы.

Дин поднял на него глаза, не сразу поняв, чего от него хотят.

– Что?

– Карманы, говорю, освободи. Меня вполне устроит, если это будут только деньги.

Дин нехотя дрожащими руками отдал деньги, чувствуя, как внутри поднимается злоба. Одно дело – сдать Джамала, совершенно другое – проститься с заработанным.

– Козел…

Алан тут же развернулся к нему:

– Что ты сказал?!

– Нет, ничего… честное слово, ничего… простите, пожалуйста… – зачастил Дин.

– Ах ты засранец! Еще огрызаешься! – В темноте его глаза недобро блеснули, в них появилось звериное выражение.