Ах, если бы все оставляли такие щедрые чаевые, подумала она.

И пошла по проходу, еще задорнее двигая бедрами.

13

Молот остановил машину под окнами девицы. В том же месте, в тот же час. Он знал, как ее зовут, но про себя предпочитал называть ее именно так – девицей. Так она больше напоминала объект – его объект.

Он устроился поудобнее, огромная спортивная сумка стояла на заднем сиденье. Он терпеть не мог таких вот заданий, не выносил ожидания. Чтобы как‑то скрасить ненавистное время, вставил диск «Slipknot».

Почти тут же в окошко постучали. Он вздрогнул от неожиданности.

Кинисайд открыл дверь, сел рядом на переднее пассажирское сиденье. Собрался что‑то сказать, но остановился на полуслове, сморщился:

– Что это за вонь у тебя?

Молот пропустил его замечание мимо ушей. Кинисайд, поняв, что не дождется ответа, перешел к делу:

– Какие новости? Дай бог, чтобы хорошие, потому что я очень‑очень недоволен.

Глаза Молота тут же превратились в два горячих угля. Он уставился куда‑то вперед с совершенно бесстрастным, почти каменным выражением лица. Тело так напряглось, что казалось, начало вибрировать. Руль прогнулся от мертвой хватки.

– Недоволен? – почти прошептал он. – Чем, интересно?

– Гэри Майерс. Нашли тело.

– Слыхал.

– И тебя это нисколько не волнует? Это может иметь очень серьезные последствия.

– Для тебя. Надо было меня слушать. Закопали бы его. Дела надо делать правильно. Я не какой‑то там салага. – Он особенно нажал на «я».

– Послушай, Молот, – вставил Кинисайд и тут же замолчал. Снова поморщился. – Можешь чуть убавить звук? А то я собственных мыслей не слышу.

Молот оставил без внимания и это замечание. Кинисайд, как ни в чем не бывало, продолжил, правда более примирительным тоном:

– Послушай, я же тебе уже говорил. Нельзя мыслить в масштабах одного дня. Тело должны были найти только через много месяцев. А то и лет. Оно бы за это время настолько разложилось, что смерть выглядела бы естественной. Если закопать, этого не добьешься. – Он помолчал. – Рассказывай, что там у тебя.

Молот впервые за все время повернулся к нему вполоборота и рассказал об обезглавленном трупе Дина на дне лондонского канала. О том, что Джамал пытался связаться с Джо Донованом из «Геральда».

Кинисайд хохотнул:

– Джо Донован, говоришь? Привет из прошлого, значит. Вряд ли стоит из‑за него волноваться. Он конченый человек, этот Донован. Но я буду держать уши востро. А что с мальчишкой? Он по‑прежнему в Ньюкасле?

– Насколько можно судить, – кивнул Молот.

– Хорошо. – Кинисайд на секунду задумался. – Я его поищу. Не переживай, найдем. Это дерьмо обязательно где‑нибудь всплывет.

– А пока что делать?

– Продолжай наблюдение за квартирой. – Молот никак не отреагировал на указание. – Ты прекрасно справляешься с работой. Ты лучший.

– Знаю, – сказал Молот и все‑таки посмотрел на Кинисайда.

– Результат того стоит. Честное слово.

Молот промолчал.

– Ну ладно… – Кинисайд выбрался из машины. – Ты лучший, – повторил он, закрывая за собой дверь.

Молот смотрел ему вслед. Этот коп что‑то нервничает, не так уверен в себе, дергается. Он, кажется, даже на грани отчаяния.

Он выбросил Кинисайда из головы. Слушал музыку, наблюдал за квартирой.

И проклинал ожидание.

Конечно, он благодарен Кинисайду за то, что тот для него сделал, но даже благодарность имеет границы.