– Кое‑что прояснилось, – сказала Мария и сунула телефон в сумку. Перед ней лежала открытая записная книжка, исписанная торопливыми каракулями.

Она переговорила с несколькими корреспондентами своей газеты, пытаясь свести воедино факты в связи с исчезновением Колина Хантли.

Он уехал неделю назад, во вторник, а женщине, которая убирает у него в доме, сказал, что домой вернется поздно, может быть, даже переночует в другом месте. После смерти жены он жил один. Его единственная дочь живет в Ньюкасле, а он – в поселке Уонсбек‑Мур.

Коллеги по работе говорили, что задолго до исчезновения он был рассеян и сильно нервничал. Один даже сказал: «Будто готовился к чему‑то очень важному».

На вторник Хантли отпросился с работы, поэтому в тот день никто его не хватился. Но когда он не пришел к дочери, с которой договаривался в среду поужинать, она позвонила в полицию.

– Видеокамеры на вокзале здесь, в Ньюкасле, зафиксировали, что он садится в лондонский поезд, – сказала Мария Джамалу. – Такая же видеокамера на вокзале Кингс‑Кросс зафиксировала, что он с этого поезда сходит. Так что по месту и датам твой рассказ, похоже, подтверждается.

– Значит, я получу свои деньги?

– Давай‑ка начистоту.

Дочери Колин Хантли не звонил. Полиция допросила его друзей и коллег по работе и исключила их из списков подозреваемых. «Официально расследование продолжается, – сказал Марии один из тех, кому она звонила, – но если в ближайшее время не всплывут какие‑то новые факты, его, скорее всего, закроют».

– Ты должен обо всем рассказать полиции. Ты свидетель.

Джамал побелел, его начало трясти:

– Какая полиция! Джо мне обещал! Я рассказал все тебе, поэтому с ними мне не о чем говорить. Я просто хочу получить свои деньги.

Мария вздохнула. Нет, она не может позволить, чтобы он взял и исчез. Он сейчас единственный источник важнейшей информации. Нужно еще до конца проверить факты, защитить материал от конкурентов. Нет, она не может его отпустить. Надо что‑то придумать, как‑то его уговорить.

Она посмотрела на часы: Шарки скоро подъедет. Он сумеет придать всему этому делу юридическое обоснование, у нее появится дополнительное время. А пока ни в коем случае нельзя отпускать Джамала, он должен везде с ней ходить.

Она подняла на него глаза и улыбнулась, запихивая в сумку блокнот и ручку. Он не улыбнулся в ответ, в глазах застыли тревога и страх.

– Знаешь, деньги привезет человек по фамилии Шарки, но он приедет только поздно вечером. До его приезда мне необходимо решить кое‑какие вопросы. Пойдешь со мной?

– Чё делать‑то? – спросил он подозрительно.

– У Колина Хантли есть дочь. Она живет недалеко отсюда. Мне нужно с ней побеседовать. Почему бы не пойти к ней вместе? Я скажу, что ты стажер или мой помощник. В общем, что‑нибудь придумаю.

Джамал хмыкнул, но Мария заметила, как он гордо развернул плечи.

– Лады.

– Что тут может быть плохого, правда? – Мария продолжала улыбаться.

Они вышли из кафе в сторону остановки такси. Навстречу валила толпа, мечтавшая увидеть на экране очередную голливудскую байку.

17

Донован в упор смотрел на Отца Джека, стараясь не обращать внимания на отморозков с битами на изготовку.

Не получилось.

Он с усилием заставил свой голос звучать спокойно и ровно:

– Какую же ты нам предлагаешь сделку?

Отец Джек посмотрел на диск.

– Вот это, – он сейчас явно получал удовольствие, хотя было очевидно, что боль становится почти нестерпимой, – я вам отдам за пятьдесят тысяч фунтов. Не будем мелочиться. И за мальчишку‑полукровку.