Последние слова он выплюнул с гневом и яростью.

– Интересное предложение, Джек. Только вот цену ты заломил слишком высокую. Между прочим, когда я видел Джамала в последний раз, он был с тобой. Кстати, как там твоя рана? – Несмотря на серьезность положения, Донован улыбнулся. – Пришлось, наверное, подгузник нацепить? Надо же, я и не знал, что выпускают такие размеры.

Джек снова покрылся испариной. Дыхание затруднилось, взгляд потемнел еще больше.

– Можешь сколько угодно насмехаться, но ты скоро, очень скоро поплатишься. Меня утешает, что твои раны будут куда глубже и страшнее моих.

– Утешайся и получай удовольствие, где только сможешь, – сказала Пета зло и бесстрашно, – потому что твоему мерзкому бизнесу пришел конец.

Отец Джек выдавил очередную вымученную улыбку:

– Ой‑ой, какие мы страшные!.. Ваша аппаратура вдребезги разбита…

– Полагаешь, мы не подстраховались? – перебил его Амар.

– И не предусмотрели подобное развитие событий? – закончила Пета, уперев руки в бедра.

Донован поразился ее хладнокровию. Сам он был серьезно напуган.

Джек махнул рукой:

– Вы не представляете, какие у меня друзья и связи…

– Информация о тебе передана в одну центральную газету. У нас достаточно серьезных улик, чтобы упрятать тебя за решетку. И никто из друзей‑товарищей тут тебе не поможет – они пойдут как твои сообщники. Готовься, Джек, скоро ты прославишься на всю страну.

Джек дышал громко и с надрывом, лицо покраснело так, словно его поджаривали в духовке. Он готов был вот‑вот взорваться, но каждое слово давалось ему с трудом:

– Этот диск… Он ведь вам все еще нужен… Сторгуемся. Отдайте мне то, что у вас есть. Тогда выйдете отсюда… целыми и невредимыми.

– Что ты мелешь! – сказал Донован с бесстрашием, которого совсем не ощущал. – Кто ж тебе поверит!

– Поздно, Джек. – Амар оставался таким же невозмутимым, как Пета. – Мы уже передали материалы в газету. Финита ля комедия.

Казалось, Джека сейчас хватит удар.

– Марк…

К нему подошел один из громил, помог подняться. Джек с трудом держался на ногах. Он постоял качаясь, как человек, теряющий сознание, потом отдал громиле диск и кивнул.

Тот положил диск на стол и, размахнувшись, ударил по нему битой. Потом еще и еще, пока от него не остались лишь серебристые осколки.

Джек впился взглядом в Донована. Лицо исказилось гримасой боли и ненависти.

– Ни нашим, ни вашим, – прошипел он, выдыхая сероводород.

Он махнул Марку рукой, и тот проводил его до двери. Прежде чем выйти из квартиры, Джек обернулся к провожатому:

– Дождитесь, когда я спущусь… а потом… потом можете размяться с этими героями.

Он закрыл за собой дверь. В наступившей тишине было слышно, как он, охая, с трудом спускается по лестнице.

– Извините, ребята, – произнес Марк, широко улыбаясь. – Ничего личного.

Остальные заржали.

Пета вдруг резко подпрыгнула и ударила в пах одного из отморозков, стоявших к ней ближе всех. Тот сложился пополам, шумно выдохнув боль и удивление. Руки, державшие биту, ослабли, и Пета тут же его разоружила, вывихнув ему пару пальцев. Парень плюхнулся на колени.

– Джо!

Она бросила биту Доновану. Он неловко ее поймал, крепко обхватил руками.

Ее резкий выпад подарил им драгоценные секунды. Остальные настолько остолбенели, что даже не попытались оказать какое‑то сопротивление.

Теперь их оставалось трое. Первый шок прошел, и они остервенело бросились вперед. Ни от кого, и тем более от девки, они не ожидали такого отпора.