Донован почувствовал резкий всплеск адреналина в крови. Куда‑то исчезли боль и усталость – осталось только желание выжить.

– Ах ты сукин сын! – Марк уже опускал на него биту, но Донован успел отскочить в сторону – удар пришелся о стену. Повинуясь инстинкту самосохранения, своей битой он тут же ударил Марка по ребрам с такой силой, что ему показалось – он услышал хруст костей. Марк, вскрикнув, скорчился от боли.

Он снова размахнулся и попал Марку по плечу. На этот раз ничего не сломалось, не треснуло, но удар рикошетом отозвался в руке.

Марк хрюкнул, повернулся, размахнулся битой.

От удара в живот Донован дернулся и задохнулся.

Марк прыгнул на него, еще раз ударил, отбросил на стол, потом резко сдернул на пол. Донован не сумел удержать биту в руках. Марк придавил его к полу, схватил за горло одной рукой.

Донован увидел над собой глаза, полные злобы и ненависти. Глаза совершенно незнакомого человека – эта мысль его отвлекла. Вернула к действительности вторая рука Марка, которую тот сжал в кулак и занес над ним.

По этой руке Донован попал битой, но был уверен, что удар все равно будет весомым. Драться с Марком на равных у него не получится – остается рассчитывать на собственные навыки. Он высвободил придавленные Марком руки и попытался оттолкнуть от себя перекошенное злобой лицо, давя на рот и нос. Противник схватил его за горло обеими руками. Донован примеривался вцепиться в него второй рукой. Хотел было взяться за шею, но она была слишком толстой и накачанной, ухватиться за щеки – бесполезно.

Он подобрался рукой к глазу – Марк понял его маневр, начал крутить головой, не отпуская горло.

Донован начал задыхаться и хрипеть. Силы его покидали. Перед глазами, как ходы в другой мир, заплясали черные дыры. Его хватит только на единственный, последний рывок.

Большими пальцами он с силой надавил Марку на оба глаза.

Марк взревел и попытался, не разжимая хватки на горле, отвести голову назад.

Донован продолжал давить.

Марк разжал стальные тиски, скатился с Донована на пол, скорчился на боку, закрывая глаза руками.

– Сволочь… мои глаза… Я ослепну… – ныл он слабым голосом.

Хватая ртом воздух и кашляя, Донован с трудом поднялся, взял биту и дважды ударил Марка по почкам. Размахнулся, чтобы нанести третий удар, но силы его оставили, и он тяжело осел на пол возле перевернутого стола, вяло держась за биту.

Между тем остальных тоже удалось утихомирить. Одному Амар уперся коленом в грудь и держал его за горло. Поверженная жертва беспомощно сучила ногами и руками. Амар больше не смахивал на манерную гимназистку – под футболкой вздулись крепкие мышцы. Лицо было сосредоточенным.

Двое других катались по полу и выли от боли.

Пета опустилась на колено возле Амара. Злость ее разогрела, она была похожа на молнию.

– Слушай, – сказала она пленнику, – тебя ведь просто наняли. Вставай и отправляйся отсюда подобру‑поздорову. Мы тебя больше не тронем. Ты пойдешь своей дорогой, а мы – своей.

Она огляделась вокруг, улыбнулась.

– Ну что, закончим на этом!

Лежавший на полу качок, видя, что у него нет выбора, послушно закивал.

Амар разжал пальцы, давая ему возможность подняться.

Остальные к нему присоединились. Марка, который продолжал закрывать руками лицо, поддерживал один из его напарников.

– Ты ему, блин, глаза чуть не выдавил, – сказал тот, кого только что помиловал Амар.

– Я сейчас с тобой проделаю то же самое, – пообещала Пета. – Выметайся отсюда.

Тот уставился на нее, она тоже смотрела на него не мигая.

Он не выдержал, отвел взгляд и вышел из квартиры вслед за остальными.