На лице бармена не дрогнул ни один мускул. Затем он перевел взгляд на Морвуда и уставился на удостоверение, висевшее на шнурке у него на шее:

– Федерал, что ли?

– Да, я из ФБР.

За этим последовал еще один изучающий взгляд. Затем бармен произнес:

– Вы, похоже, не дураки. Вот вам мой совет: допивайте, что заказали, и проваливайте отсюда подобру-поздорову. Поверьте на слово, здесь вам лучше не задерживаться.

– Может, сначала ответите на пару вопросов?

– Нет уж, воздержусь.

– Неужели вам не любопытно, почему мы интересуемся Риверсом? – спросил Уоттс.

– Не особенно. Какое мне дело до этого болтливого придурка?

– О мертвых плохо не говорят.

Бармен слегка напрягся, но промолчал, хотя было видно, что ему хочется спросить, отчего умер Риверс.

– Его убили, – уточнил Уоттс.

Заметив, что бармен заинтригован еще больше, Уоттс протянул руку:

– Шериф Гомер Уоттс.

Сбитый с толку бармен пожал ему руку:

– Боб Глен.

– Да, Риверс был убит, – подтвердил Уоттс. – Представьте себе, прямо в больнице! Пришел какой-то тип и впрыснул ему в капельницу смертельную дозу опасного препарата.

Глен молчал.

Уоттс показал ему глянцевый снимок:

– Это убийца.

Глен пригляделся повнимательнее.

– Хреновое у вас фото, – изрек он. – Лица совсем не видно.

– В этом-то и проблема. Мистер Глен, мы сюда пришли не ваших посетителей ловить, их политические убеждения нас не волнуют. Нам нужен только убийца Риверса.

Глен наклонился вперед и понизил голос:

– Ладно, отвечу на пару вопросов, но потом сразу проваливайте. У нас и без того публика буйная, еще не хватало, чтобы опять весь бар разгромили.

– Договорились, – кивнул Уоттс. – Вы не знаете, Риверс занимался разграблением исторических памятников или торговлей предметами старины?

– Время от времени он хвастался, что копается во всяких развалинах. Собирал глиняные горшки и другое барахло.

– Он не говорил, кому их продает? Может, называл имена сообщников?

– Похоже, он один работал. Риверс тогда был совсем отмороженный, с таким характером ни с кем не поладишь. А потом, как вернулся с курорта за решеткой, перестал к нам ходить. Я думал, он теперь добропорядочный гражданин…

– Фи-фай-фо-фут! – пропел пьяный голос за спиной Уоттса.

Тот обернулся и увидел, как к стойке с громким топотом и звоном шпор на сапогах подходят трое парней при всех ковбойских атрибутах. У всех троих были красные рожи беспробудных пьяниц, и Уоттс сразу узнал братьев Стурджис. На своем ранчо в Арабеле они оборудовали бетонные бункеры, стрельбища, полосы препятствий, солнечные батареи, топливный бак на десять тысяч галлонов и целый арсенал оружия – короче говоря, основательно подготовились к апокалипсису. Братья Стурджис не были настоящими ковбоями, эти сдвинутые на конце света придурки незаконно выгоняли на федеральные пастбища больше скота, чем разрешается, причем практически ничего не платили за это. Вот такие враги правительства, живущие на государственное пособие. Своих коров они перегоняли на квадроциклах, нажимая на клаксоны. Эти «ковбои» даже лошадей не держали.

– Дух федерала чую тут! – пропел один из пьяных братьев, завершая переделанную цитату из сказки «Джек и бобовый стебель».

Он вплотную подошел к Морвуду, а его братья встали с двух сторон от табурета агента ФБР. Морвуд молча оглядел пьяного Стурджиса с ног до головы.

В баре стало тихо.