– Сэр… – начал было Хадсон.

Но Макгурк уже развернулся на каблуках и зашагал обратно к джипу. Проходя мимо Романа, генерал сердито зыркнул в его сторону.

Все это произошло так быстро, внезапно и неожиданно, что Роман просто не успел вмешаться. Генерал сел в свою машину, Вудбридж последовала его примеру, а потом оба джипа развернулись и направились обратно к зданию главного командования. Ошеломленный Роман глядел им вслед. То, что рассерженный генерал нагрянул собственной персоной, чтобы разобраться с таким мелким делом, приводило в замешательство. Какая муха укусила Макгурка? Впрочем, больше похоже не на муху, а на животное покрупнее – скажем, на тигра.

Роман спиной почувствовал чье-то присутствие.

– Сэр… – раздался сзади голос Хадсона. – Мы обследовали территорию согласно параметрам, указанным…

– Вы слышали, что сказал генерал, – прервал его Роман. – Параметры изменились. Вернемся сюда завтра ровно в шесть и расширим зону поиска в соответствии с новым приказом.

33

На этот раз, когда Кори Свенсон подъехала к бревенчатому дому с жестяной крышей, Джесси Гоуэр ждал ее на террасе. Она вышла из машины и, лавируя между мусорными завалами во дворе, приблизилась к крыльцу.

Насколько она могла судить, мужчина был одет в те же обноски, в каких она видела его в первый раз. Гоуэр сидел в одном из старых кресел и молча глядел на нее. Возможно, Кори показалось, но похоже, что он вымыл и расчесал свои светлые волосы. В любом случае сразу бросалось в глаза, что он побрился.

– Я прослушала ваши сообщения, – сказала Кори. – Оба.

Джесси Гоуэр звонил ей на рабочий телефон и оставил два сообщения на автоответчике. Оба раза он спрашивал, как продвигается расследование, причем особенно интересовался ситуацией с золотым крестом.

Хозяин молчал.

– Можно сесть?

Гоуэр жестом пригласил ее на террасу, и Кори опустилась на табурет.

Некоторое время они сидели, молча глядя друг на друга. Кори вспомнила, как в прошлый раз перед отъездом сурово отчитала Гоуэра. Собственные резкие слова вдруг ни с того ни с сего всплыли из глубин памяти. Наверное, Гоуэр напомнил ей мать: страдающий зависимостью, зацикленный на себе, озлобленный на весь мир. А еще сильнее ее вывело из равновесия то, что Кори увидела в нем себя, вернее, ту себя, какой чуть не стала.

– Послушайте, – наконец заговорила она. – Я приехала не затем, чтобы устраивать допрос, обыскивать дом или брать вас под арест. Я просто хочу разобраться, что случилось с вашим прадедом. У нас с вами общая цель. Вовсе ни к чему конфликтовать. И… – Кори запнулась. – Прошу прощения за все, что наговорила. В смысле, перед отъездом.

Гоуэр выслушал ее, однако на его лице не дрогнул ни один мускул.

– А что с крестом?

– Крест по-прежнему является уликой. Его нашли при покойном, на государственной земле. Сейчас я ничего не могу с этим поделать – как, впрочем, и кто-либо другой. Вопрос о передаче вам креста будет рассмотрен, когда закончится расследование. Но это сложная процедура: все должно быть строго по закону. И… – Кори помедлила, решая, говорить ли Джесси Гоуэру, что крест радиоактивный. Однако эта информация была строго для внутреннего пользования. – Обещаю сделать все, что могу.

Эту речь Гоуэр тоже выслушал молча. Кори догадалась, что после телефонных звонков у него было время как следует обдумать положение дел.

– Я не хотел вести себя как полный козел, – вдруг выпалил Гоуэр. – Просто…

Он широким жестом обвел пыльный двор, ржавые железяки и нависшую над всем этим тяжелую, гнетущую атмосферу разочарования.