– Подожди. – Он перевел взгляд на Перрила. – Она произнесла какое‑то слово. Но оно звучало полной бессмыслицей.

– Какое слово?

Он попытался точно припомнить, как оно звучало:

– Ривен… скрир.

Глаза Перрила сузились.

– Ты знаешь, что оно означает?

Юноша быстро покачал головой:

– Я… я никогда не слышал этого слова. – Он чуть побледнел и отступил на шаг. – Но быть может, ученые в Ташижане или Чризмферри разгадают его значение. Мне надо идти, надо еще о многом позаботиться до отъезда и о многом поразмыслить.

Перрил отвернулся, и Тилар потянулся было к краю его плаща, но не решился осквернять осененную ткань. Молодой рыцарь закрыл лицо масклином и уставился внимательным взглядом на учителя.

– Будьте осторожны, сир.

Тилар опустил руку.

– И ты, – негромко пробормотал он.

– Пока наши плащи снова не коснутся друг друга, – ответил Перрил и исчез.

Последние слова служили в ордене обычным прощанием. Взгляд Тилара обежал темницу и задержался на храпящем узнике. Даже после чудесного исцеления он не ощущал себя рыцарем.

Дверь с грохотом захлопнулась, и засов вернулся на место. Тюремщик проворчал что‑то насчет своей одежды, но не осмелился потребовать ее обратно. Тилар задался вопросом, насколько он будет защищен после отъезда Перрила.

Роггер закряхтел и перекатился на другой бок, лицом к нему.

– А этот парень довольно разговорчив. – Выходит, вор только притворялся спящим. – Он твой друг?

Тилар уселся на кучу кишащей вшами соломы.

– Когда‑то был другом… А может, остался им до сих пор.

Роггер сел.

– Он много наговорил, но его новостям грош цена.

– Что ты имеешь в виду? – Внимание Тилара мгновенно переключилось на заросшего бородой, заклейменного товарища по камере. Внезапно он заговорил гораздо грамотнее, чем прежде.

– Во время паломничества я многое повидал. Я тоже слышал о темных новостях, о которых говорил молодой рыцарь. И я слышал их не только в парадных залах и кастильонах, где принимали твоего предполагаемого друга, но и в тех местах, где солнце светит не так ярко.

Речь Роггера снова изменилась, и он продолжил с нарочито грубым выговором:

– Люди бывают гораздо откровеннее с выпоротым никчемным псом, чем с таким знатным господином.

Тилар внутренне с ним согласился.

– К тому же немало из живущих в высоких башнях преспокойно беседуют за дверьми кастильона, не замечая потрепанного пилигрима на пороге. – Глаза вора загорелись хитрым огоньком. – Или на полу темницы.

По всей видимости, проходимец хорошо притворялся не только спящим.

– Кто ты? – спросил Тилар.

Роггер поднял палец, чтобы погрозить рыцарю, но передумал и решил лучше выскрести им из бороды лишнюю вошь.

– Вор и паломник. – Он на мгновение перестал почесываться и поднял бровь. – Или лучше будет сказать, такой же вор и паломник, как ты – рыцарь теней?

Голова Тилара пошла кругом от попыток разгадать странное заявление.

– Ты правда паломник? И твой рассказ о наказании Бальжера не выдумка?

– Увы, он так же правдив, как следы порки у меня на спине. Но по одному проступку еще нельзя судить о человеке, верно?

Тилар не мог не согласиться.

– Так ты говоришь, что слышал и другие мрачные новости. Какие?

– Слухи, перешептывания и россказни о темных Милостях и поднимающих головы во окраинных землях чудищах. Там действительно что‑то зашевелилось.

– Что именно?

– Почем я знаю? – Роггер откинулся на соломенную подстилку.