— Прямо сейчас, — ответил Бертон. — Нужно съездить, разметить все на местности. Человек восемь-девять влезут в мою машину. Найдите кого-нибудь с машиной, пусть довезет остальных.

Сэм переводил взгляд с Лондона на Бертона и обратно, пытаясь определить, большой ли Бертон начальник.

— Не сомневайся, Сэм, — угадал его взгляд Лондон. Делай все, что док ни скажет.

Бертон поднялся.

— Помогу людей отбирать.

— Обождите, — задержал его Мак. — За вами в городе грешков не водится?

— Каких грешков? — не понял Бертон.

— Ну, нет ли у них повода обвинить вас в противозаконной практике?

— Насколько мне известно, нет. Конечно, если уж очень захотят, они этот повод хоть из пальца высосут.

— Что верно, то верно, — согласился Мак. — Но повозятся они с этим не день и не два. Что ж, до свидания, док.

Бертон и Сэм вышли. Мак повернулся к Лондону.

— Хороший парень. Посмотришь, вроде маменькин сынок, а на деле твердый орешек. И работает всегда на совесть, основательно. Поесть что-нибудь найдется?

— Хлеб и сыр.

— Так что ж мы ждем? Мы с Джимом вчера поужинать позабыли.

— Я еще ночью об этом вспомнил, когда проснулся, подхватил Джим.

Лондон нашарил в углу пакет, выложил из него буханку хлеба и круг сыра. Снаружи стали доноситься разные звуки: загудели примолкнувшие было на ночь голоса, захлопали двери, кто-то кашлял, кто-то сморкался. Насту пал ясный день, красное солнце уже заглядывало в окна.

Мак, не прожевав, заговорил:

— Лондон, как думаешь, Дейкин потянет руководство всей стачкой, если его избрать председателем стачечного комитета?

— Дейкин — мужик стоящий, — чуть разочарованно ответил Лондон. — Я его давненько знаю.

Мак разгадал настроение Лондона.

— Буду с тобой откровенен. Лучше тебя председателя не найти, да уж больно ты вспыльчив. А Дейкин, похоже, из тех, кто никогда не вспылит. Ведь если наш вожак по теряет хладнокровие, мы пропали.

Мак бил наверняка. Лондон согласился.

— Да, я, конечно, завожусь быстро. Так порой разозлюсь, что блевать тянет. Насчет Дейкина ты тоже прав: он хитрый лис. Смотрит всегда спокойно, говорит ровно. И чем хуже дела, тем он меньше дергается.

Мак предложил:

— Вот на собрании ты и подкинь его кандидатуру, ладно?

— Хорошо.

— Насчет Бэрка я определенного ничего сказать не могу, но, скорее всего, наши ребята и парни Дейкина его усмирят, если не туда гнуть будет. А сейчас пора заняться переездом, путь неблизкий.

— А когда, по-твоему, навезут новых сборщиков?

— Не раньше завтрашнего дня. По-моему, хозяева еще не верят, что мы всерьез забастовали. И не меньше дня им понадобится, чтоб набрать тех, кто на нашу работу позарится.

— Ну, привезут их, а нам тогда что делать?

— Что ж, — усмехнулся Мак, — встретим поезд, вручим им ключи от города. Мне должны телеграмму послать — предупредить. Наши ребята на биржах труда дежурят, — он поднял руку, прислушиваясь, и посмотрел на дверь. Разноголосый гомон прекратился. И в тишине вдруг раздался свист, потом — крики. За стеной заспорили.

Лондон шагнул к двери и распахнул ее. Трое охранников по-прежнему стояли у крыльца, а перед ними он увидел управляющего в тяжелых сапогах и молескиновых штанах. Справа и слева — двое помощников шерифа (судя по знакам отличия), в каждой руке у них по дробовику.

Управляющий заметил Лондона, и, не обращая более внимания на стражников, обратился к нему.

— Нужно поговорить с вами, Лондон.