Мак с Джимом пробрались меж гомонящих людей к двери Лондона. Она была закрыта, окно — тоже. Под ним столпились люди, и каждый старался подглядеть, что делается в освещенной комнате. Двое преградили Маку путь.

— Какого черта прешь?

— Нам нужно Лондона повидать.

— Вон оно что! А захочет ли он?

— Спросите, чего ж вы?

— Как зовут-то?

— Скажите Лондону, что док и Джим хотят его по видать.

— Это ты, что ль, роды принимал?

— Кто же еще?!

— Ладно, доложу. — И он скрылся за дверью. Почти тут же снова появился на пороге и распахнул дверь.

— Заходите, ребята. Лондон вас ждет.

Клетушка Лондона была спешно переделана в «кабинет», то есть притащили несколько ящиков, чтоб было где сидеть. Сам Лондон восседал на кровати, наклонив вперед голову с круглой проплешиной. Семеро членов комитета, дымя сигаретами, расположились кто сидя, кто стоя. Все разом обернулись на Джима и Мака. Лондон, похоже, был не в духе.

— Привет, док. Привет, Джим. Рад вас видеть. Новости знаете?

— Ничего не знаем, — Мак плюхнулся на ящик. — Мы с Джимом все разъезжали. Так что случилось?

— Да все вроде бы в порядке. Ребята Дейкина тоже забастовали. И в садах Гилрея председателя выбрали, Бэрк его фамилия. Завтра намечаем всеобщее собрание.

— Отлично, — обрадовался Мак, — отлично сработано! Но много мы не сделаем, пока не выберем исполнительный комитет и единого руководителя.

— Ну, как вы съездили по своим делам? — спросил Лондон. — Я пока ребятам ничего не говорил, вдруг, думаю, не выйдет.

— Значит, так, — Мак повернулся к семерым. — Нам разрешили разбить лагерь на участке в пять акров. Земля эта частная, так что никто, кроме санитарного управления, нас оттуда не попрет. А у нас будет свой врач, ему и карты в руки.

Члены комитета чистосердечно обрадовались новости, заулыбались.

Мак продолжал:

— Я пообещал этому фермеру, что наши ребята ему бесплатно урожай соберут. В два счета управимся. Место удобное, посередине долины, воды много.

Один из комитетчиков, не утерпев, вскочил на ноги.

— Лондон, можно я сейчас всем ребятам расскажу?

— Конечно, валяй. А что это за ферма, док? Мы, может, там общее собрание завтра и проведем.

— Это ферма Андерсона, сразу за городом.

Вслед за первым членом комитета на улицу выскочили еще двое. Поначалу было тихо, потом поднялся говор, шумный и взволнованный, но никто не кричал. Шум рос и ширился, казалось, он заполнил все вокруг.

— А что сталось со старым Даном? — спросил Джим.

Лондон поднял голову.

— Его сначала хотели в больницу. Да что ему там без толку валяться. Врач у нас есть, проследит, как нота срастается. Здесь же, чуть дальше меня живет. А за стариком женщины приглядывают. Так что ему совсем неплохо. Отсюда его теперь и не выгонишь. Он сейчас вовсю командует, гоняет всех, и своих сиделок в том числе, почем зря.

Мак спросил:

— Ну, а от хозяев ничего не слышно?

— Как же, управляющий приезжал. Спрашивал, не собираемся ли вновь за работу браться. Мы ему — ни за что! Тогда, говорит, выметайтесь к утру. Говорит, целый поезд желающих работать утром приедет.

— Не приедет, — перебил его Мак. — Раньше послезавтра он работников не соберет. Времени не хватит. Ну, а мы успеем к достойной встрече подготовиться. Кстати, Лондон, какие-то парни — назвались тоже комитетом хотели нас с Джимом из долины убрать.