– Соберем свои, позавтракаем и решим, что делать, – решил Диего.

– Как думаешь, сельва нас уберегала? когда не давала вернуться в лагерь? – спросила Сандра. Спросила и тут же покраснела: ну что за глупости она говорит?

Но Диего посмотрел на нее своими невыносимо зелеными глазами и чуть кивнул, наклонив голову набок.

– Знаю, что Росалия считает, у тебя свои отношения с сельвой, а у меня свои. Я ее чувствую. Она единый организм, который рождается, растет, ест, охотится, спит, играет, прячется, возится, поет, хохочет, сердится, дает плоды, цветет, умирает, разлагается, возрождается… Это постоянное движение миллионов клеток, в котором мы либо растворяемся, следуем ритму, либо пытаемся сопротивляться. Ты пока еще сопротивляешься. Я же уже полностью отдался ему, как и индейцы. Но что-то мне подсказывает, что ты сейчас на пути к слиянию с ним. Может, сельве ты нужна, поэтому она и показала мне лианы, когда я охотился, а я решил привести к ним тебя. И вполне возможно, что она закрыла нам ход в лагерь, потому что там было опасно.

– Но почему она не уберегла индейцев? – спросила Сандра.

Диего снова пронзительно посмотрел на нее.

– Есть то, что должно произойти. Индейцы должны были пройти через это. Мы – нет. Возможно, для тебя это был ненужный опыт или слишком опасный. А сельве ты для чего-то нужна.

– А ты? – Сандра посмотрела прямо в чарующие зеленые глаза парня, стараясь выбросить из головы его притягательную мужественную фигуру и воспоминание о тепле его крепкого тела, к которому она столь доверчиво прижималась ночью. – Ты ей нужен?

– Этого мы не узнаем, – легкая улыбка скользнула по его губам.

– Тогда с чего ты взял, что именно я нужна, а не ты? – настаивала Сандра. Ее почему-то очень нервировали слова Диего и Росалии об особом отношении к ней сельвы. Возможно, поэтому она постоянно сопротивлялась внутреннему ощущению, что они правы, что она чувствует эту буйную, яркую, совершенно незнакомую природу как-то иначе, чем все остальные леса, в которых бывала. И слова Диего о сельве как о едином существе пугали и притягивали ее одновременно.

– Ты и сама это знаешь, не так ли? – Диего нахмурился, внимательно глядя на Сандру.

Сандра быстро отвела взгляд и отвернулась от него.

– Ну что за глупости! – прошипела она куда-то в сторону. – Ничего я не знаю!

После завтрака, который они собрали из того, что оставалось из еды, добытой накануне, Диего предложил двигаться к реке.

– Почему к реке? – спросила Сандра. – Лианы в другой стороне.

– Но остальные об этом не знают. А нам сейчас важно найти их. Река – своеобразное место встречи потерявшихся индейцев. Возможно, там мы найдем если не всех, то хотя бы часть группы, – пояснил Диего.

Сандра кивнула. Ей ничего другого не оставалось, как довериться ему.

– Я слышала от Гонсало, одного из коллег Джейка, что здесь в парке есть три нефтедобывающие базы, – сказала Сандра по дороге. – Может, мы сможем попросить помощи, если одна из баз находятся рядом?

– К нашему счастью и счастью индейцев, мы слишком далеко от них. Территория Ясуни огромна, мы как раз находимся в наименее исследованной части. А на территорию нефтяных баз я не пойду ни за что. Мертвая земля.

– Да, но почему-то их поставили в парке?

– Потому что люди жадны до денег. И ценят больше их, а не жизнь. Амазонка – наш первородный дом, утроба матери, где жизнь рождается. Точнее, то разнообразие жизни, что есть на земле. Ваорани уже много лет борятся с этими базами. Это уничтожает природу, отравляет воду, пожирает лес… Это хуже всех духов и всего того зла, что шевелится сейчас в глубине сельвы.