Мираэ едва успела приготовиться, когда Суджин врезалась в нее с такой силой, что едва не сбила с ног, и они сжали друг в друга в объятиях. Будто опасаясь, что Мираэ может исчезнуть в любую минуту, Суджин могла лишь всхлипывать, словно невозможность поверить в то, что только что произошло, лишила ее дара речи.

– Тихо, все в порядке, – сказала Мираэ, гладя Суджин по волосам. – Я здесь. Перестань плакать.

Только тогда Суджин осознала, как она выглядит. Вся в слезах, крови и грязи. Она рассмеялась, вытерла лицо, надеясь, что оно станет хоть сколько-нибудь чистым. Она никогда не чувствовала такого счастья. Неважно, что магия оставила ее истощенной и слабой. Она была так рада, что могла бы умереть… но тут чьи-то руки оттащили ее от сестры.

Прежде чем Суджин успела хоть что-то сказать, ее заставили подняться на ноги. Марк, наконец очнувшись, вцепился в нее, его зрачки были расширены. Когда она пришла в себя, он уже схватил фонарь и потащил ее в лес, подальше от поляны. Свет фонаря выхватывал стволы деревьев, и мир казался серией стоп-кадров.

– Подожди. – Она споткнулась о корень и упала на колени. Марк потянул ее за собой, заставив подняться и нетвердо двинуться вперед. Он делал ей больно. – Подожди!

Кажется, он едва расслышал ее голос – они спешили к ее дому. На некоторых деревьях еще оставались листья – на тех, которые оказались достаточно далеко от места воскрешения. Чахлая птица наблюдала за ними сверху, нервно вырывая перья из потрепанных крыльев.

– Быстрей, – поторопил он.

Она остановилась, высвободив руку из его хватки.

– Да что с тобой не так! – прошипела она. Ее голос разнесся по лесу, слова отражались от деревьев и возвращались разорванным эхом. Она услышала: не так, не так, не так. Напуганная птица сорвалась с ветки и пронеслась по кривой в темноту.

Марк резко развернулся, глядя на Суджин так, будто у нее отросла третья рука.

– Что ты имеешь в виду? Я пытаюсь тебя спасти!

– Спасти меня? От кого? От моей сестры?

– Это не твоя сестра, Суджин. Разве ты не видишь?

Фонарь зашипел и угас, погружая все во тьму, которая усиливала звуки. Дыхание их обоих, крик койота, прозвучавший где-то на востоке. Ветка хрустнула под ногой, как куриная косточка. На Суджин снова надвигалось чувство безмолвной тревоги, но Марк толкнул фонарь ногой, и он разгорелся снова.

– Конечно, я видела ее, — сказала Суджин. – Это я ее вернула. Что на тебя нашло?

Марк открыл рот, чтобы заговорить, но застыл, услышав приближающийся звук шагов. Хруст мертвых листьев напоминал шум дождя. Мираэ вышла из леса на свет. Босая, растрепанная, милая.

– Что здесь происходит? – спросила она. Хотя Марк ее оттолкнул, она не злилась. – Если вы двое будете так ругаться, весь город сбежится.

Марк присмотрелся к ней, и его руки безвольно повисли. Он быстро заморгал, затем прижал ладони к глазам. Когда он наконец опустил руки, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.

Некоторое время Марк молча смотрел на нее, а потом выговорил:

– Я не… я… – Он вздрогнул, когда Мираэ протянула руку и коснулась его плеча. – Я не понимаю, – закончил он.

– Ты не понимаешь того, что оттолкнул мою сестру, а потом поволок меня через лес?

Мираэ встала между ними.

– Су, дай ему перевести дух. Он в шоке.

Суджин вздохнула и отошла, оценивающе глядя на него. Марк и правда выглядел потрясенным; его большие карие глаза казались одновременно переполненными эмоциями и пустыми. Но было и что-то еще: животный ужас, от которого у него волосы на затылке встали дыбом. Он медленно покачал головой.

– Нет, я знаю, что видел, – прошептал он. – Ты выглядела не так.

– Уверена, я выглядела не так – я была вся в грязи, – рассмеялась Мираэ.