Он не ожидал, что она так легко согласится. Он запутался в собственных словах и шумно выдохнул, когда они вышли на ослепительно светлый школьный двор. Сегодня было пасмурно, но под толстым покровом туч все цвета стали насыщенными, похожими на пересвеченное фото.

– Но я хочу сначала зайти в пекарню, – сказала она.

– Хорошо. Зачем?

Суджин оглянулась. Они были одни.

– Я так и не отпраздновала ее день рождения, – объяснила она. Холодный свет серебрился в ее волосах. – Восемнадцать. Важная дата, пусть и с опозданием. Тебе не кажется?

В том, как ее большие карие глаза смотрели прямо на него, было что-то, отчего все внутри сжималось. Он не задумывался о том, что каждая важная дата ранила ее после того, как Мираэ не стало. День рождения, праздники. Выходные, которые заполнились тишиной вместо разговоров. Прядь волос упала на щеку Суджин, и, не раздумывая, он протянул руку, чтобы убрать ее за ухо, но помедлил. Прошло много лет с тех пор, как он касался ее с такой повседневной заботой. Он опустил руку.

– Ага, – согласился он, ощущая, как сквозь его слова пробивается болезненная нежность. – Согласен.

* * *

Они выбрали простой торт – со свежим кремом и глазированной клубникой – и отправились домой к Мираэ по отдельности. Марк подъехал через несколько минут после Суджин, припарковался и обнаружил, что она еще не зашла внутрь. Она стояла на подъездной дороге, держа в руках коробку с тортом, и смотрела вверх.

Она не шелохнулась, когда он остановился рядом, и выражение ее лица было взволнованно-счастливым. Он проследил за ее взглядом. Она смотрела в окно спальни. Свет горел, а кружевные занавески раздувались, реагируя на движение внутри. Марк осознал, что это, вероятно, первый раз за многие месяцы, когда она вернулась домой, и в окне спальни горел свет. Кто-то лежал на соседней кровати в ее комнате, кто-то был готов встретить ее.

– Это реально, – сказала она самой себе. Потом, словно прося подтверждения, повернулась к нему. – Это реально?

Внезапно сомнения, которые одолевали Марка прошлой ночью и сегодня утром, показались ему ничтожными. Это было неважно. Ведь Суджин здесь, готовая заплакать просто из-за того, что увидела освещенное окно, обещающее, что сестра ждет ее. Наверное, ей казалось, что она вырвалась из долгого кошмара и подступила к границе нормальной жизни. Он хотел вернуть ее туда. Вернуть ей счастье.

– Идем. Торт сам себя не нарежет, – произнес Марк, протянув ей руку. К его удивлению, она улыбнулась, взяла его под руку и потащила к двери.

Внутри было тепло и пахло едой. Стереосистема в гостиной была включена, и дом заполняли звуки спокойного эмбиента. Мираэ в фартуке с темными пятнами жира высунула голову из кухни.

– Добро пожаловать домой, – сказала она, улыбнувшись Марку. – Эй, привет!

Суджин поставила коробку на кухонный стол и подошла к сестре, которая суетилась у плиты.

– Я делаю тушеную курицу, – Мираэ открыла духовку. Внутри виднелись куриные ножки с картошкой, стеклянной лапшой и ароматным соевым соусом с добавлением острого чили. – Останешься на ужин, Марк?

– Останется, – ответила за него Суджин и подтащила Мираэ к столу. – Подойди-ка сюда.

– Что за… подожди! – возмутилась Мираэ, размахивая перепачканными соусом щипцами и повсюду разбрызгивая подливку. Но она смеялась. Обе сестры смеялись, ощущая пьянящую эйфорию от того, что были живы.

Суджин открыла коробку и вытащила торт. Пока она везла его, торт, наверное, наклонился, потому что с одного бока осталась вмятина, клубника находилась уже не в центре, а на идеально белом креме виднелись следы. Суджин это не волновало. Она воткнула в торт три длинных свечки и чиркнула спичкой.

– С днем рождением, сестричка! – объявила она.