– В порядке, – ответила Суджин, хотя это было не так. Все не так. Она видела, как упал Силас. У нее шла кровь из носа. Но еще более странным казалось то, как Мираэ вела себя сегодня утром. Обычно она с удовольствием вставала рано и уже готовила завтрак к тому времени, когда Суджин спускалась. Мираэ всегда провожала ее до дверей, давая распоряжения о том, какие продукты Суджин нужно купить после школы.

Но этим утром Мираэ не вышла из ванной. Она попрощалась с Суджин из-за закрытой двери. По звуку было ясно, что она набирает ванну.

Суджин не понимала, в чем дело, но что-то было не так.

Им с Марком оставалось еще пятнадцать минут до начала занятий, и оба не хотели заходить в класс раньше звонка. Они присели за стол под кронами грушевых деревьев. Тот стол, к которому бросилась Мираэ, когда они проникли ночью на территорию школы.

– Слушай, – начала Суджин, а потом замолчала. Почему она медлит? – Ты знаешь, когда его выписывают?

– Ходят слухи, что в понедельник.

– Я хочу его навестить.

– Силаса? Зачем? Ты не обязана. Я знаю, что он тебе не нравится.

– Дело не в этом. Просто… – Она побарабанила пальцами по столу. – Я была там, когда он потерял сознание, и поэтому мне кажется, что я должна сходить. Понятно?

– Ух. Понятно. Я же не говорил, что нельзя, – сказал Марк, понизив голос, как часто делал, когда она была готова выйти из себя. Только тогда Суджин осознала, как резко ответила ему.

– Черт, я понимаю. Просто… Знаю, что многого прошу, потому что тебе он тоже не нравится. Но… – Она снова запнулась. Было трудно просить кого-то об одолжении. В какой момент такая простая вещь стала настолько сложной? Она покачала головой, готовая отказаться от этой мысли, но Марк, впервые за все время, что она помнила, договорил за нее. Суджин почувствовала, что он понимает ее.

– Сходим вместе, – предложил он.

* * *

– Он не принимает посетителей, – сказала миссис Силас несколько дней спустя, когда они постучали в дверь.

Суджин неловко поежилась под ее взглядом. Эта женщина выглядела крайне уставшей. Ее седеющие темные волосы, обычно тщательно уложенные, неровно обрамляли лицо. У нее за спиной Суджин разглядела покрывающие обеденный стол букеты с пожеланиями выздоровления, наподобие того, что был в руках у Марка.

– Мэм, я понимаю, что его только что выписали, но мы… – начал он, а потом запнулся. Он посмотрел на Суджин, и та вышла вперед, продемонстрировав пакет с едой.

– Мы принесли его обычный заказ из закусочной «Полумесяц». Он каждый день заходит взять калифорнийский скрэмбл. Мы подумали, это поможет ему почувствовать себя лучше.

Женщина смягчилась при виде бумажного пакета, дно которого потемнело от жира.

– Большое спасибо за заботу, – сказала она. Взяв пакет у Суджин, она пропустила их в дом. – Он проснулся, но, возможно, ненадолго. Он наверху, в комнате рядом с уголком для чтения. Не пугайтесь его состояния, – добавила она и скрылась на кухне.

Не теряя времени, они поднялись. Суджин изо всех сил старалась не проявлять лишнего любопытства, но не могла удержаться. Значит, вот как выглядит жилье человека, который портит жизнь всему городу. В доме Силасов странным образом не ощущалось присутствия жильцов. Он был безликим, как дом на продажу. Никаких фотографий, которые украшали бы коридоры или каминную полку, никаких памятных безделушек. Смесь конфликтующих друг с другом стилей. Грамоты за спортивные достижения в рамках сияли рядом с табличками, на которых красовались надписи вроде «Дом, милый дом» и «Семья»; полицейские значки в рамках рядом с безупречно чистыми пластиковыми цветами.

Дойдя до двери в конце коридора, Суджин постучала.