– Спасибо, – поблагодарила Ханна, испытывая дискомфорт. – Я… мне надо отдать ее в химчистку, прежде чем вернуть тебе? Постирать?

– Я уже сказала, – в голосе Эйприл засквозило нетерпение. – Эта вещь теперь твоя.

– Как же… – Ханна поднесла к глазам ценник, все еще прикрепленный к боковому шву. – Я не могу принять такой подарок. Вещь совершенно новая. С биркой ее еще можно вернуть и… – У нее глаза полезли на лоб, когда она увидела цену. – Господи! Восемьсот фунтов!

– Я не собираюсь ее возвращать, – беспечным тоном ответила Эйприл. – Если не захочешь взять, будет гнить в углу.

Она отступила на шаг назад и без тени иронии окинула Ханну оценивающим взглядом.

– Ее можно носить с джинсами, но тебе нужны нормальные туфли. У тебя есть что-нибудь с каблуками?

Ханна кивнула. Она вернулась в свою комнату и принесла пару «Долцис» на каблуке, которые мать купила для официальных событий и собеседований перед началом семестра. Когда Ханна обула их, Эйприл не смогла скрыть неодобрения.

– Слушай, не обижайся… твои туфли совершенно не подходят к этому топу. Какой у тебя размер?

– Шестой.

Ханна кипела внутри от негодования. Туфли, конечно, не бог весть что, но, на ее взгляд, выглядели вполне прилично. Что поделать, она не могла позволить себе дизайнерские сандалии, как у Эйприл. Не у всех папочка самый богатый человек в городе.

Эйприл уже рылась в ворохе обуви на дне платяного шкафа. Мимо колен Ханны пролетели лабутены, вслед за ними – одиночная сандалия от Джимми Чу. Наконец Эйприл выпрямилась, держа в руках пару темно-зеленых туфель от Маноло Бланика из тисненой крокодиловой кожи, с открытыми мысками и каблуками на семь-восемь сантиметров выше тех, к которым привыкла Ханна.

– Вот. Эти потом верни, они одни из моих любимых. Не бойся поцарапать, я их уже носила на улице.

Каблуки были невероятно высоки, на секунду Ханна пошатнулась, однако удержала равновесие и взглянула на себя в зеркало. Эйприл, стоя у нее за спиной, отстегнула заколку и распустила волосы Ханны по плечам. Из зеркала на Ханну смотрела совершенно другая девушка – выше ростом, увереннее в себе, в дизайнерском топе и туфлях, словно в них родилась. Цвет туфель подчеркивал зеленые глаза Ханны, кремовый оттенок кожи и черный цвет волос. Она выглядела красавицей, достойной круга друзей Эйприл.

– Видишь? – прошептала Эйприл прямо на ухо Ханне. – Вылитая принцесса.

* * *

Прошло всего несколько дней, и Ханна снова надела поплиновый топ, на этот раз без лифчика, наложила дымчатые тени и подвела глаза карандашом. В довершение она слегка подкрасила губы бордовой помадой, но не успев закончить, сразу поняла: не то. Рот до смешного увеличился в размерах, эффект в сочетании с темными тенями на веках получился скорее клоунским. Ханна стерла помаду салфеткой, отчего губы приобрели розоватый оттенок, словно ее только что крепко поцеловали. Из зеркала над столом на нее смотрело непривычно чужое лицо.

– Эйприл, – позвала Ханна, осторожно выходя в гостиную, – как на твой взгляд?

Скрипнула дверная ручка, и на пороге комнаты появилась Эйприл. Она и сама была с макияжем – бледное лицо, алые губы, убийственно простое платье-чулок из черного шелка, обнажающее впадины ключиц и белую шею. Золотистые волосы горели почти электрическим светом.

– Прелестно, – констатировала Эйприл с широкой улыбкой. – Выглядишь на миллион долларов.

– Давно пора было, – грустно ответила Ханна.