– Не волнуйся, она тебя не слышит, – заверила доктор Эванс.

Спенсер вздохнула.

– Кажется, она… бесилась, – вполголоса призналась она. – Впрочем, как обычно. Даже когда родители просто задают мне вопрос, Мелисса сразу пытается перевести разговор на себя. – Она уставилась на волнистое серебряное кольцо от «Тиффани», которое носила на указательном пальце. – Я думаю, что она меня ненавидит.

Доктор Эванс постучала по блокноту.

– И ты ведь давно так думаешь, да? Что ты при этом чувствуешь?

Спенсер пожала плечами, прижимая к груди диванную подушку оливкового цвета, сшитую в технике синель.

– Наверное, злость. Иногда меня охватывает такое отчаяние, что я готова… ударить ее. Разумеется, я этого не делаю, но…

– … но тебе это принесло бы облегчение, не так ли?

Спенсер кивнула, устремив взгляд на изогнутую хромированную лампу на столе доктора Эванс. Однажды, после того как Мелисса сказала Спенсер, что актриса из нее неважная, Спенсер едва не ударила сестру по лицу. Вместо этого девушка швырнула тарелку из маминого рождественского сервиза от «Споуд» через всю столовую, и та разбилась вдребезги, оставив на стене трещину в форме бабочки.

Доктор Эванс перевернула исписанную страницу в блокноте.

– А как родители смотрят на то, что между вами, сестрами, такая… враждебность?

Спенсер пожала плечом.

– Да они, похоже, ничего не замечают. Если вы спросите мою маму, она наверняка скажет, что мы прекрасно ладим.

Доктор Эванс откинулась на спинку кресла и надолго задумалась. Потом легонько толкнула игрушку на своем столе, и пластмассовая птичка начала размеренно глотать воду из кофейной чашки с надписью: «Я ЛЮБЛЮ РОУЗВУД, ПЕНСИЛЬВАНИЯ» и словом «люблю» в виде сердечка.

– Пока не берусь утверждать, но, возможно, Мелисса боится, что, если родители признают твои успехи, они будут любить тебя, а не ее.

Спенсер наклонила голову.

– В самом деле?

– Может быть. А ты, в свою очередь, думаешь, что родители совсем тебя не любят и вся их любовь достается Мелиссе. Ты не знаешь, как еще конкурировать с ней, и вот тут появляются ее бойфренды. Возможно, дело даже не в том, что тебе нужны ухажеры Мелиссы, скорее ты просто хочешь ей насолить. Звучит знакомо?

Спенсер задумчиво кивнула.

– Может быть…

– Вы обе очень страдаете, – тихо сказала доктор Эванс, и ее лицо смягчилось. – Я не знаю, что послужило толчком к такому поведению – это мог быть эпизод из далекого прошлого, о чем вы уже и не вспомните, – но вы привыкли к такой модели общения, и это будет продолжаться, пока вы не выясните причину, не научитесь уважать чувства друг друга и не изменитесь. Эта модель может повторяться и в других отношениях – ты можешь выбирать подруг и бойфрендов, которые обращаются с тобой, как Мелисса, потому что тебе комфортно в такой динамике, и ты знаешь свою роль.

– Что вы имеете в виду? – спросила Спенсер, обхватывая колени руками. Слова доктора прозвучали как полная бессмыслица.

– Твои подруги, они… всегда в центре внимания? У них есть все, о чем ты мечтаешь, они крутят тобой, как хотят, и ты чувствуешь себя неуютно?

У Спенсер пересохло во рту. Да, когда-то у нее была такая подруга: Эли.

Она закрыла глаза, и в памяти ожил странный эпизод, связанный с Эли, который мучил ее всю неделю. Конечно же, это была очередная их ссора. Спенсер обычно запоминала стычки с Эли куда лучше, чем счастливые моменты их дружбы. Или это был сон?

– О чем ты думаешь? – сразу спросила доктор Эванс.