Спенсер вздохнула.

– Об Элисон.

– А. – Доктор Эванс кивнула. – Тебе кажется, что Элисон такая же, как Мелисса?

– Я не знаю. Может быть.

Доктор Эванс взяла из коробки бумажную салфетку «Клинекс» и высморкалась.

– Я смотрела по телевизору ваше видео. Похоже, вы с Элисон злились друг на друга. Это так?

Спенсер сделала глубокий вдох.

– Вроде того.

– Можешь вспомнить из-за чего?

Девушка на мгновение задумалась и обвела взглядом кабинет. На столе доктора Эванс стояла декоративная табличка, которую она в прошлый раз не заметила, с изречением: «Я ЗНАЮ ТОЛЬКО ТО, ЧТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ. – СОКРАТ».

– В последнее время, незадолго до своего исчезновения, Элисон стала вести себя… странно. Как будто возненавидела нас. Никто не хотел говорить об этом вслух, но сейчас мне кажется, что она собиралась в то лето порвать с нами.

– И что ты чувствовала? Злость?

– Да. Точно. – Спенсер сделала паузу. – Дружить с Эли было здорово, но нам приходилось многим жертвовать. Чего только мы ни творили, и не обо всем приятно вспоминать. Можно сказать, каждая из нас думала: «Мы идем на это только ради тебя, а ты хочешь нас бросить? Это твоя благодарность?»

– Выходит, ты хотела получить что-то взамен.

– Может быть, – ответила Спенсер.

– Но чувствуешь и свою вину, да? – подсказала доктор Эванс.

Спенсер сникла.

– Вину? Почему?

– Потому что Элисон мертва. Потому что, в каком-то смысле, ты была обижена на нее. Может быть, даже хотела, чтобы с ней случилось что-то плохое, ведь она причинила тебе боль.

– Я не знаю, – прошептала Спенсер.

– И вот твое желание сбылось. Теперь ты думаешь, что отчасти виновата в исчезновении Элисон, и что, если бы ты не желала ей зла, она бы не погибла.

Слезы навернулись на глаза Спенсер. Слова не шли.

– Твоей вины здесь нет, – твердо сказала доктор Эванс, подавшись вперед. – Мы не всегда восхищаемся нашими друзьями. Элисон обидела тебя. И то, что ты плохо подумала о ней, вовсе не означает, что ты стала виновницей ее смерти.

Спенсер шмыгнула носом и снова уставилась на табличку с цитатой Сократа. Я знаю только то, что ничего не знаю.

– У меня в голове постоянно крутится одно воспоминание, – вдруг выпалила Спенсер. – Об Эли. Мы ругаемся. Она говорит о чем-то, будто бы прочитанном мною в ее дневнике – она всегда думала, что я читаю ее дневник, хотя я никогда этого не делала. Но я… я даже не уверена, что этот эпизод был наяву.

Доктор Эванс поднесла к губам авторучку.

– Люди по-разному справляются со стрессом. У некоторых, если эти люди становятся свидетелями какого-то тревожного события или сами совершают неблаговидный поступок, мозг каким-то образом… вычеркивает это из памяти. Но зачастую воспоминания опять начинают пробиваться наружу.

Спенсер почувствовала, как что-то колючее застряло в горле, словно она наглоталась стальной стружки.

– Ничего тревожного не произошло.

– Я могла бы провести сеанс гипноза, чтобы восстановить память.

У Спенсер пересохло во рту.

– Гипноза?

Доктор Эванс пристально смотрела на нее.

– Это могло бы помочь.

Спенсер пожевала прядь волос. Потом кивнула в сторону таблички с цитатой Сократа.

– Что это значит?

– Что значит? – Доктор Эванс пожала плечами. – Подумай сама. Сделай собственный вывод.