– О. Это ты, – произнесла она монотонным голосом, каким обычно приветствовала лузеров, недостойных ее компании.

– Это ты распространяешь обо мне гадости? – перешла в атаку Ханна, уперев руки в бока и стараясь не отставать от Моны, которая проскользнула в боковую дверь и стремительно двинулась вперед по коридору к художественной студии.

Мона поправила на плече сумку от «Дуни энд Бурк» мандаринового цвета.

– Ничего такого, что не было бы правдой.

У Ханны отвисла челюсть. Она почувствовала себя Вайлом И. Койотом из старого мультика «Безумные мелодии», который так любила в детстве – хитрый койот все бегал и бегал по краю обрыва, но, как только посмотрел вниз и увидел под собой пустоту, упал.

– Так ты думаешь, что я лузер? – возмущенно взвизгнула она.

Мона подняла бровь.

– Как я уже сказала, ничего такого, что не было бы правдой.

Ханна так и застыла на месте посреди снующей толпы. Мона дошла до конца коридора и остановилась возле группы девушек. Поначалу все они казались на одно лицо – дорогие сумки, блестящие волосы, тощие ноги с автозагаром, – но когда туман перед глазами рассеялся, Ханна увидела, что Мона стоит с Наоми и Райли, и они шепчутся.

Ханна чувствовала, что сейчас расплачется. Пошатываясь, она добрела до туалета и закрылась в кабинке рядом со Старым Верным Другом – печально известным унитазом, который извергал фонтаны воды, окатывая с ног до головы того, кто имел глупость им воспользоваться. В мужском туалете тоже имелся такой фонтанирующий унитаз. Уже много лет сантехники пытались починить и тот и другой, но, поскольку не могли выяснить причину этих странностей, Старые Верные Друзья стали легендой роузвудской школы и засадой для новичков. Все старались держаться от них подальше.

Разве что… Несведущая Мона пополнила список жертв унитаза вскоре после того, как подружилась с Ханной. Она написала Ханне отчаянное сообщение, и прямо во время урока Ханна бросилась к ней на выручку, захватив из своего шкафчика в раздевалке запасную форменную юбку и блузку. Ханна помнила, как запихивала насквозь промокшую одежду Моны в полиэтиленовый пакет из супермаркета «Фреш Филдс», а потом вышла из кабинки, чтобы не смущать Мону, которая стеснялась переодеваться при посторонних.

Как Мона могла забыть такое?

Как по команде Старый Верный Друг взорвался, выстрелив голубой столб воды. Ханна вскрикнула и прижалась к противоположной стене своей кабинки. Несколько тяжелых капель ударили по спине, и Ханна, съежившись, вдруг разрыдалась. Она выплескивала боль от того, что Мона больше не нуждается в ней. И что Эли убита. И что отец до сих пор не позвонил. Почему это происходит с ней? Что она такого сделала, чтобы заслужить этот кошмар?

Старый Верный Друг приутих и лишь булькал, когда общая дверь туалета распахнулась. Ханна сделала несколько частых вздохов, чтобы успокоиться и не выдать себя. Кто-то подошел к умывальнику, и Ханна выглянула из-под двери. Она увидела пару растоптанных черных мужских мокасин.

– Эй? – произнес мальчишеский голос. – Есть… есть здесь кто-нибудь?

Ханна зажала рот рукой. Что парень может делать в женском туалете?

Если только… Нет. Она не могла перепутать.

– Ханна? – Мокасины остановились прямо перед ее кабинкой.

Ханна узнала голос. Она выглянула в дверную щель. Это был Лукас, парень из ресторана «Рив Гош». Она разглядела кончик его носа, длинную прядь белокурых волос. Даже значок «ИГРАЙ В ФУТБОЛ ЗА РОУЗВУД!» на лацкане пиджака.

– Как ты узнал, что это я?

– Я видел, как ты сюда вошла, – пояснил он. – Ты ведь знаешь, что это мужской туалет?

Ханна смущенно шмыгнула носом.