Теперь растерялись старшие Ао.

— Но, господин, — робко сказала Ао Шу, — разве вы пришли не для того, чтобы посвататься к нашей Минь?

— Я? — искренне удивился Мастер.

После смерти жены и сына он никогда не смотрел на женщину, как мужчина. Даже мысли такой у него не проскальзывало. Услужливость Минь Мастер всегда воспринимал как должное. Так же, как исполнительность Хион У или помощь малышки Пинь.

Минь вскочила и выбежала из дома, закрыв лицо ладонями.

Ао Фен протянул:

— Вот так вот… Наговорили мы тут глупостей. Думали, что вы из-за Минь вернулись сюда. Прошу простить наши дерзновенные мысли. Испереживались мы из-за дочери. Смотреть тяжело, как она тоскует. Так у вас была просьба. Прошу вас, расскажите.

Не сразу смог Мастер собраться с мыслями и вспомнить, о чем он хотел сказать.

— Мне нужно попасть в деревню, откуда вы родом. И кто лучше исконных жителей сможет отыскать дорогу туда? Я обеспечу вам полную безопасность, об этом можете не волноваться.

И Ао Фен, и Ао Шу побледнели, лица — как дорогая бумага с темными кляксами-глазами.

— Вы уж простите нас, господин, — только и сказал отец.

По дороге к Ци Лонгвею Мастер одновременно думал о двух вещах. Первое — ему нужен проводник. Джин Фу говорил, что попал в ту деревню с караваном. Кто-нибудь из торговцев или охранников может находиться сейчас и в Цай Хонг Ши. С Ао было бы проще. Они все-таки прожили там всю жизнь, смогут подсказать, что там и где, может, расскажут истории о своих предках. А вторая мысль была о Минь. Как ни странно, Фа Вейшенг не разозлился на их ошибку. В конце концов, сам Фа родился в простой семье, мать всегда напоминала ему о его происхождении, чтобы дворцовая милость не вскружила сыну голову. Да и первая жена у него была не из самых родовитых. Первая жена? Вейшенг остановился посередине улицы. Первая жена? Единственная жена. Киую. Как давно он не вспоминал ее имя?

— Уважаемый Мастер! Господин! Мастер! — пронзительный голос вывел его из раздумий.

Перед ним стоял мальчик… Или девочка в мужском платье? С мужской же прической, круглым лицом и обветренными губами.

— Пинь, — кивнул Фа.

С последней встречи прошло всего несколько месяцев, а она так подросла и окрепла. А его сыну Цзихао сейчас бы было шесть, он уже прошел бы церемонию именования, и чиновник в красно-желтых одеждах определил бы его талант.

— Вы куда? К дядьке Ци? А я вашего летуна накормила. Замучали вы его совсем. Он еле-еле полведра съел. Ну ничего, я к вечеру еще раз его навещу. А сейчас пойду опять этих шалопаев по тропам водить. Жаль, что вы уехали. Обещали меня до шестой довести, а сами уехали. Проводить вас к дяде Ци? Или вы знаете, где он живет?

Мастер с трудом сдерживал слезы. Наверное, Цзихао бы подружился с Пинь. Они бы вместе изучали тропы, бегали смотреть на летунов и придумывали бы проказы.

— Я… я знаю, — прокашлявшись, ответил Фа.

— Ну тогда я побегу.

И умчалась в сторону ворот.

* * *

Ци Лонгвей задумчиво потер небритую щеку.

— Отказались? Ну оно и понятно. А с другими проводниками, боюсь, неувязка. В тот караван господин Джин взял, в основном, самых доверенных людей, и сейчас они рядом с ним. Взять того же Бай Чонгана!

Мастер кивнул. С Добряком он был знаком лично.

— Господин Джин полгода торговал с той деревней. Потом их староста сказал, что больше не хочет иметь с нами дела. Скорее всего, потому что их молодежь очень уж полюбила истории о внешнем мире. Знаете, как караванщики любят молоть языком? Им только дай волю, и они днем и ночью будут рассказывать про битвы с драконами да про неземные богатства.