Вход в горизонтальный переход между высотками частично был завален обломками, но в одиночку человек мог протиснуться. Адам остановился. По другую сторону были мощные двойные двери, и они выглядели целыми. Узкий луч света протискивался сквозь брешь в неровном потолке, как если бы указывал пришельцу способ пройти дальше.

Адам прошел. Так и есть: он мог запереть двери изнутри. Помедлив, Адам принюхался, медленно пошел по переходу. По-видимому, в прошлом часть перехода была обзорной площадкой, часть занимали какие-то помещения, некоторые пустые, другие в обломках, с остатками покореженной мебели. Адам бросал беглые взгляды внутрь этих помещений, но его влекло к середине – что-то притягивало его внимание. И все же он замер, глядя в широкое окно, заляпанное потеками, тусклое, но позволявшее видеть то, что снаружи. Внезапно он осознал одну деталь, которая, удивительное дело, ускользала от его внимания все это время.

Они отправились на юго-восток, проплыли какое-то расстояние – примерно такое же? – на юг, затем повернули на юго-запад. Если они сейчас отправятся строго на север, они вернутся к своему дому, к Башне? Что-то забрезжило в его сознании, но это что-то тут же ускользнуло, испарилось, оставив его в недоумении, в состоянии, которое характеризуется как неудовлетворенность. Что ведет их? Куда они направляются? Да, они бегут от Марка, от демона во плоти, чтобы просто жить, спокойно, не опасаясь насилия и рабства, но в их продвижении присутствовало нечто еще, вот только он не знал, что именно. В их бегстве словно была некая тайная структура, некий Рок, не просто стихийное броуновское движение.

Адам зажмурился, внутренне встряхнулся. Он не мог заглянуть «дальше, чем за горизонт», и с этим приходилось мириться. Он должен спасти Диану и сестер, на большее пока он просто не в силах замахиваться. Он медленно повернулся к тому, что ждало его в центре, посередине длинного прохода к противоположному концу горизонтального перехода. Не дав себе времени на сомнения, Адам пошел дальше, уперся в стол, возникший посередине, как указательный палец судьи с обвинительным приговором.

В центре небольшого стола – пустого, один-единственный предмет – лежала толстая тетрадь, в первое мгновение она показалась ему книгой. Адам, как в трансе, приблизился, замер. Он не дышал. Он напоминал человека, ожидавшего чуда, и это чудо – если вообще в этой реальности есть нечто, что можно обозначить как чудеса, – проявило себя, пусть и не в том виде, в каком он его ждал. Он видел противоположный конец горизонтального перехода, где выхода не было, сплошной завал, но сейчас в мире существовала только тетрадь. Исчезли сестры, Диана, Стефан, Марк и Люди Корабля. Исчез даже Иван, который принес сюда эту вещь. Ничто более не существовало.

Адам чуть склонился, чтобы прочесть надпись на обложке.

«Моим детям».

Адам коснулся пальцами обложки тетради. Помедлил. Открыл.

В девяти километрах к северо-западу от места, где Адам начал читать записи своего отца, мелкая худощавая женщина с копной спутанных светлых волос выбралась из лабиринта, кишкой пронизывающего громадное нагромождение мусора, выкорчеванных деревьев, ветвей, бревен, различных предметов, удерживающихся на водной поверхности. Нагромождение начиналось от обелиска высотой сто сорок один метр и тянулось несколько километров на юго-запад, юг и юго-восток, где достигало мощного старого 36-этажного здания почти в двести метров высотой, со шпилем, тянувшимся к небу еще на полсотни метров, пережившего все прежние катаклизмы.