|
Отец Ольхи уже начал медленно скользить к своему увяданию, и, казалось, странный мужчина появился так вовремя. Но он должен был уйти из этой жизни еще раньше. Жаль. Иначе… Она поймала себя на образе того, как заманивает пришельца в кишку лабиринта, чтобы он уже не мог выйти, не мог освободиться долго-долго, потом смирился бы и принял ее образ жизни. И с ней. Увы, это было невозможно, кроме того, пришелец принес некую весть, благую или нет, но обнадеживающую. Его пришлось отпустить после того, как он обследовал нагромождение-остров, исчезнув из ее жизни.
Она так долго не вспоминала его. Как если бы некий предмет закрыла в коробочке, надолго, бесповоротно. Но что-то вынудило снова потянуться к давнему и забытому тайнику. Что-то должно произойти. И очень скоро. Возможно, Ива увидит тех мужчин, с которыми когда-то жил тот странный пришелец.
19 Башни-близнецы
«Мы с вашей матерью пережили так много всего. Мы прошли расстояние, которое для вас показалось бы немыслимым. Да, понимаю, немыслимым вам кажется сам факт, что можно ходить ногами по твердой поверхности, а не использовать лодку». Пока Адам спускался вниз, за Дианой и сестрами, пока искал место для лодки, пока вел девчонок наверх, он мысленно прокручивал эти первые абзацы. Казалось, отец говорил с ним, живой: дотронься, и он улыбнется, шумно вздохнет, потреплет тебя по плечу. Казалось, он стоял рядом или где-то позади, в десятке шагах, наблюдал за своими детьми. «В прошлой жизни я был художником. Писал картины. Для вас, мои милые, это тоже абстрактная вещь. И хотя Нина уже пробовала рисовать в альбомах и у нее это хорошо получалось, сам факт подобной работы, с помощью которой человек зарабатывает себе на жизнь или пытается заработать, ибо в этой сфере между работой и вознаграждением время и пространство будто растягиваются, сам факт этого не укладывается в вашем сознании». Адам отвлекался, пока они взбирались наверх и он нес укутанную Нину, сделав две остановки, но мысленно быстро возвращался к прочитанному. Он мало просмотрел, только самое начало тетради, прочитанное запало в голову, но с каждой минутой недоумение росло: зачем отец написал эти строки и оставил тетрадь на виду? И почему он принес ее сюда? Почему текст не зашифрован, как записки? «В прошлой жизни каждый из нас – я, ваша мама, тетя Анна, даже дядя Грэг – были не такими, каких вы привыкли видеть. Они вошли, Адам уложил Нину, замершую, как зверек, которого коснулся кто-то посторонний. Адам поспешил к противоположному выходу из перехода, убедился, что с той стороны выход завален. К нему подошла Диана. – Значит, вход только один? И он запирается изнутри? Адам кивнул, оглянувшись. Тамара, застывшая, стояла, глядя в окно. Диана заглянула Адаму в глаза. – Что с тобой? – Все нормально. – Нет, ты какой-то… не такой, как обычно. Из-за тетради отца? Кстати, где она? Он поспешил к ближайшему помещению, некогда просторному офису, откуда можно было выйти сразу на смотровую часть перехода. Тетрадь он не взял с собой, спрятал, хотя понимал, что лишь страхуется. Не было тут никого. Хотя кто знает… Ранее они тоже так думали, но оказалось, что их сопровождает Белка. Адам достал тетрадь, подошел к Диане. Та огляделась. – Еду ты нашел? Припасы или еще что-то? – Я не все обыскал. Смотри, – он раскрыл тетрадь. – Адам… Она сказала только одно слово, но что-то в ее голосе вынудило его забыть о тетради и заглянуть ей в лицо. – Что? – Слушай… Такое чувство, что здесь ничего нет. Адам растерялся. – Где-то лежит что-то, что долго не портится, – в его голосе не было уверенности. |
