Самым важным было то, что он кое-что о них знал, хотя увидел их впервые, да и пришел к Кораблю не просто так, а именно к ним, живущим здесь людям – не это ли главное доказательство? И все-таки позиция сестры была мощнее. Лишь одна мелочь позволила перевесить Ондатре: то, что она была матерью, что это были ее дети, не сестры, и ей было решать, на что их обречь. Не учитывалось даже мнение Ястреба, хотя чего уж там: муж и жена – одна сатана.

Когда Иван ушел и сестра все еще была недовольна, обе порешили, что однажды – если такое случится – к Кораблю прибудут дети пришельца, и лишь тогда сестра признает, что была не права. До того дня – все случившееся лишь каприз Ондатры.

Но сестра, судя по всему, даже сейчас, после прихода детей пришельца, на смертном одре, не хотела сдаваться. Ондатра пригнулась и… поцеловала сестру в лоб. Когда она последний раз делала это? В детстве, не иначе.

Сестра была в легком шоке: застывший взгляд, сузившиеся зрачки. Ондатра грустно улыбнулась.

– Я должна попытаться. Ради них. Нам-то уже ничего не надо. Я бы с удовольствием никуда не плыла. Ждала бы конца здесь, в этой развалине.

Сейчас перед ними стоял новый вопрос. Сбудется ли предсказание Ивана о том, что случится после бегства его детей. Это казалось слишком невероятным. Да и Иван обратил внимание на то, что есть несколько вариантов развития событий.

– И ты… – сестра болезненно поморщилась, наверное, ей было гораздо хуже, чем она пыталась показать, – сделаешь это с одним из своих детей? Безумие… Вот так просто возьмешь и…

Сестра закашлялась. Ондатра опустила руку ей на плечо.

– Может, до этого не дойдет. Но если… я встану перед выбором… – она замолчала, и пауза ширилась, растягивалась, превращаясь в дыру во времени. – Я должна буду это сделать. Пойми, кто-то из них может оказаться лишней фигуркой, из-за которой лопнет вся конструкция. Ради кого-то надо жертвовать кем-то.

Кажется, сестра попыталась встать, это у нее не получилось, и Ондатра прижала ее плечо. Сестра подчинилась.

– Там четверо мужчин, хорошо, трое, если не считать того дебила. И для наших мальчиков хватит: три здоровые женщины. К тому же где-то они встретят еще одну, которая живет…

– Послушай, – Ондатра коротко покачала головой. – Ты кое-что забыла. Насильно мил не будешь. Да, это было в Прежней Жизни, сейчас все иначе, но… Один из них неуправляемый, ему нужна только его сестра. Второй не сможет быть ни с кем, кроме свой возлюбленной.

– Чушь. Ты сама знаешь, месяц посидит под замком и – созреет. Куница почти что…

– Хватит! – и чуть мягче. – Перестань. Если мы будем их всех заставлять, угрожать им… выйдет хаос.

– А убивать родное дитя не хаос?

– Прекрати! Я еще… никого не убила. Необязательно это случится. Мы можем их просто… не найти, – она помедлила. – Я бы так хотела… чтобы нас застал шторм в пути… Но… Я знаю одно, и ты это знаешь, сестра: заставим других делать то, что они не хотят, это вылезет боком. Нашим же детям. И внукам.

Сестра отвела взгляд, закрыла глаза, и Ондатра почувствовала, что умирающая исчерпала свой запас. Теперь для нее остается одно: будь что будет.

– Ондатра! – голос снаружи. – Нам пора. Пора уходить.

Ондатра не оглянулась, но встретилась взглядом с сестрой – та открыла глаза. Они кивнули друг другу. Время пришло.

Ондатра опять склонилась, и на этот раз ее поцеловала умирающая.