В этот момент его сознание ухнуло в блаженную темноту.

Чтобы вновь всплыть на поверхность – сколько же времени минуло? – когда где-то на острове раздались выстрелы. Приглушенные хлопки, породившие движение в чреве этого странного сооружения Природы.

24

Угроза

Куницу тоже подкосил вопль Бориса.

Марк понял это, когда, превозмогая боль, сжимая уши ладонями – ружье он прижимал правым локтем к корпусу, – он заковылял назад, к пригорку, в направлении, где скрылась эта сучка, которая опомнилась быстрее основного конкурента, и увидел, что у него еще остаются шансы достать ее, вернуть лодку.

Как он не подумал об этом сразу? Это был всего лишь рефлекс: остановить Бориса, пока еще можно. Марк недооценил родного братца, для которого с его самого рождения был иконой, Богом, создателем Неба и Воды. Братец кинул его, ради женщины кинул и свою прежнюю жизнь, и, хотя Марк знал, что позже, когда получит назад Диану и сестер Адама, он найдет Бориса, где бы тот ни был, и уничтожит его, причем та прыткая тварь со сладким местечком между ног ничем ему не поможет, он по-прежнему не верил в случившееся, вернее, не смирился с этим. Позже он все восстановит, но прежнего уже не будет – самый верный слуга предал его.

Марк чувствовал на левой стороне лица кровь. Борис, мерзкая гадина, не только сбежал, еще и атаковал Марка своим главным оружием: убийственным воплем. Марк мог бы догадаться, что сейчас произойдет, когда Борис перестал грести и закрыл голову Белки ладонями. Ему еще повезло. Марк мог оглохнуть, но пространство было открытым, и расстояние хоть в какой-то степени помогло ему, хотя возникло ощущение, что одно ухо Борис ему повредил, и кто знает, сможет ли он теперь нормально слышать.

Когда Марк достиг верхней точки пригорка, его отчаяние, что Куница уже в лодке и гребет прочь, недоступная для выстрела, достигло предела, но, к счастью, все было поправимо. Он не знал, как быстро Куница поняла, что происходит, и помчалась назад, свободная от сестры-заложницы, вынуждавшей ее ранее подчиняться врагу. Она была гораздо дальше от Бориса, когда звук настиг и ее: пригорок, наверное, ослабил эту волну, но ее наверняка подкосило. И против нее сыграли колья под водой, ей пришлось тащить лодку по берегу, но, шокированная звуковой волной, она потеряла время, упала. В противном случае она отплыла бы гораздо дальше от берега.

Это подтверждал и вид местной женщины. Как в прострации, Ива медленно озиралась по сторонам, одной рукой массировала ухо, вяло, как после внезапного пробуждения, и по ее движениям, по выражению ее лица – хватило даже беглого взгляда – Марк понял, что она еще не очухалась после вопля Бориса. Марку было не до нее. Никчемная и безобидная, она была забыта.

Куница заметила Марка, ускорила и без того быстрые, неуловимые движения. Гребла она великолепно, куда там до нее Марку с его силой. Она отплыла, но была в досягаемости его выстрелов. Марк перестал держаться за уши, перехватил ружье, ускорил бег, хотя при этом старался соблюдать осторожность. Она не обладает талантами Бориса, но у нее арбалет. И сам Марк может на этой поверхности поскользнуться так, что потеряет драгоценное время. Она следила за ним, несмотря на собственную спешку, не уходила в сторону от берега, спешила вдоль него, и он понял, что дальше там изгиб, лодка вот-вот скроется за поворотом.

Марк побежал не по прямой к берегу, где ветви были навалены беспорядочно в отличие от более-менее утоптанных частей в стороне от воды. Лучше крюк, но не по такому хламу, который и дорогой назвать нельзя. Марк бежал параллельно идущей лодке, на какой-то момент потерял ее из виду, но выскочил гораздо ближе к Кунице. И тут же, на бегу, выстрелил в нее.