Но был еще Стефи. Теперь, когда Марк лишился способностей Куницы, он мог положиться лишь на идиота Стефи. Марк направил лодку к Стефану, благо тот был недалеко, выпрыгнул на ветви, схватил идиота, швырнул его в лодку, прыгнул, оттолкнувшись от берега.

Марк сильно погреб, забирая в сторону от острова, чтобы избежать подводных кольев, если они где-то еще есть. Вскоре он увидел всплывшую голову Куницы. Она была далеко и ему не угрожала. Хотя Марк почувствовал облегчение, темпа он не снизил.

Он греб, пока не оставил позади этот остров, после которого – невероятное дело! – он так неожиданно оказался один, если не считать приложения в виде безмозглого тела по имени Стефи.

Марк впервые за последние полчаса улыбнулся. Пока все хорошо. Скоро он возьмет след Адама и его девок.

Плечи онемели, Диана какое-то время гребла, но сдалась – позволила себе паузу. Можно бороться с болью, но не с этим всепоглощающим ощущением отсутствия мышц.

Расстроенная заминкой, она обернулась, посмотрела вдаль. Еще далеко. Она одолела слишком мало, но уже не в силах грести. Выдохлась слишком быстро. Наверное, причина в том, что она практически не отдохнула и бросилась в обратный путь. Но ждать она не могла. Кто знает, не опоздает ли она на считаные минуты?

Чем Ива может угрожать Адаму? Если он нужен ей, убивать или калечить она его не станет. Но как удержать мужчину, который физически сильнее тебя и по собственной воле не станет делать то, что кому-то захочется? Как? Именно отсутствие хоть каких-то вариантов терзало ее.

Когда Тамара раскрыла суть в отношении Ивы, все прежнее – беспокойство Дианы еще на острове, смутная тревога, казалось, необоснованная, – стало понятным. Пазлы сложились. Вот почему Ива им помогала. Она задержала Адама не для того, чтобы помочь беглецам избавиться от преследователей, она его просто заманила, обманула их всех. Надежда, что Адам все поймет, избавится от Ивы, была слабой. Он, как и Диана, ничего не заметил. Он в неведении и уязвим. Ей нужно спешить.

Она взялась за весла, но через сотню взмахов вынуждена была оставить греблю. Ей необходим отдых, или она скоро не сможет вообще что-то делать руками.

Диана вспомнила мать, Ивана. Нужно было как-то отстраниться от происходящего. Как, если не экскурсом в прошлое? Например, вспомнить слова Ивана, которые она слышала ребенком, но предназначенные для нее уже взрослой. Иван, как сказали бы в Мире До Воды, ее будущий свекор, не раз говорил толковые, жизненные вещи. Делай что сможешь, но, если что-то не удалось, не терзай себя, не делай себе еще хуже. Просто прими это, смирись. И попытайся заново. Так, словно это не имеет особого значения. Прими очередное поражение. Смирись. И снова попытайся, отстраненно, не думая о результате. Как говорят ныряльщики за жемчугом – кто это такие? – нужно хотеть достать со дна жемчуг, но не слишком.

Диана вздрогнула, огляделась. Она действительно на какие-то минуты выпала из реальности, оказалась в прошлом, в своем счастливом детстве, боль до конца не ушла, но Диана уже могла грести. Пожалуй, надо подождать еще немного. Она «возвращалась» нехотя – хотелось еще побыть в той части своей жизни, которая ушла навсегда. Почему у людей нет возможности находиться не только в теперешнем времени, но и уходить-приходить в другие периоды своей жизни? По словам Адама, подобным даром обладал Стефан, но как жаль, что с ним нельзя посидеть и расспросить обо всем, как обычных людей. Как жаль…

Диана, готовая взяться за весла, напряглась, замерла. Она что-то почуяла еще прежде, чем увидела, как из-за ближайшей высотки слева выплывает лодка.