Она скривила рот.

– Он раньше выглядел значительно лучше. Шестнадцать лет назад, в Лондоне. Я была тату-моделью, он – студентом-медиком и молодым художником. За много лет до всего этого шоу.

– Он набивал вам тату?

– Дерево. Им он перекрыл другие татуировки. О скорпионах я долго не знала.

Бранд не смог удержаться от презрительной гримасы.

– Знаю, звучит странно…

– Да что вы?

– Как и другим Жертвам, он… сделал их тайком.

Бранд не мог скрыть свой скепсис, поэтому она продолжила:

– Брам был весьма искусен. Набить УФ-тату так, чтобы при нормальном свете ее не было видно, не так-то просто. Даже если другие татуировки и рубцы отвлекают. В этом он был мастер. Жертвы всегда обнаруживали их случайно.

– Ну вы-то совсем не из их числа.

– Нет. Во всяком случае, не из тех, на кого охотились в Игре.

– А из кого?

– Это сложно.

– Ничего, я послушаю.

Она сделала несколько глубоких вздохов, затем обвела рукой пространство вокруг и сказала:

– Я была ему нужна для вот этого. Для финала. Это было вроде… странной религии, доходящей до исступления. Все началось с одного сна. Он хотел умереть. Втроем, быть расчлененным за компанию с небесным и земным ангелом в качестве последнего акта несправедливости. Понятно?

Бранд проигнорировал этот бред и перешел к роли Бьорк.

– С какого момента вы знали о скорпионах?

– Года три-четыре.

– И конечно же, не увидели никакой связи с преступлениями после появления первых жертв, а? – в его вопросе слышался неприкрытый сарказм, настолько абсурдным представало произошедшее в его воображении. – Уже в тот момент вам следовало бы обратиться к кому надо и отдать это дело.

– Вы так считаете? – только и сказала она и кивнула на труп Кирххофа.

Тут до Бранда дошло, что дело, возможно, было слишком запутанным, чтобы решать его при помощи обычных служебных регламентов.

Большего он в тот вечер от Бьорк не добился. Приехали полицейские и криминалисты, с ними медики и пожарные. Было удивительно видеть столько людей на месте преступления.

Тут он вынырнул из своих мыслей и вернулся на кладбище.

Еще более удивительным был тот факт, сколько же народу пришло на прощание с Вернером Кракауэром. Можно подумать, что умер высокопоставленный чиновник. Общественный интерес, конечно, был подогрет репортажем, сделавшим Кракауэра знаменитым после смерти. Человек, пожертвовавший собой. Газета, из которой его бессрочно уволили, писала о специальном маневре, о секретном расследовании и необходимости распространять ложную информацию, в том числе и слухи о его увольнении до истечения трудового договора. Бранду было очевидно, что это фиктивная чушь, хотя такая версия и говорила в пользу Вернера Кракауэра: человек, которому на лбу написали «Предатель», реабилитирован в медиапространстве. Теперь он тот, благодаря кому закончена Игра в Охоту. Так и было задумано. Бранд не стремился стяжать лавры, Бьорк, вероятно, тоже – хотя бы из-за конфликта интересов. К счастью Кракауэра, общественность не особо интересовало, чем в итоге все закончилось. Он был идеальным героем. Прокуратуре в Берлине было нечего ему предъявить. Да, без сомнения, все закончилось в его пользу.

В голове церемонии первые приглашенные начали окроплять гроб святой водой, осенять крестным знамением и отходить, уступая место другим. Постепенно образовалась очередь, в которую встал и Бранд. Еще раз решил воспользоваться возможностью поискать в толпе Бьорк – ее не было. Избегала с ним встречи? Может, и так, зная, что у него есть еще вопросы.