– Я?

– Ведь каким-то образом он должен был добраться до мертвого Охотника в Магдебурге. Которого вы, вопреки моим указаниям, оставили там.

Бранд хотел поспорить, что, во-первых, не знал, что этого самого опасного из Охотников должен доставить в Берлин даже мертвым, и что, во-вторых, это было бы невозможно – во всяком случае, целиком, – но не стал.

– Правило Игры номер семь, – загадочно произнесла Бьорк.

– Да?

– Охотник может убить другого и получить его трофей. Пока их у кого-то не наберется семь. В таком случае…

– Он выиграл?

– Мы выиграли, Бранд. Команда Европола решила Игру в свою пользу.

Кристиан прикинул в голове число трофеев. Пять на счету Кирххофа плюс один на счету Охотника Zeppelin, которого Европол схватил и чей аккаунт использовал в своих целях, плюс еще одна жертва – мертвая женщина в центре зала – итого действительно семь.

Игра закончена.

– Теперь вы можете… если хотите… вызывать подкрепление… Бранд, – сказала Бьорк и без сил повалилась на пол.

Неделей позже

66

Штутгарт

Кристиан Бранд

День, когда похоронили Кракауэра, ничем не отличался от череды других дней. Погода не самая приятная, но и не плохая, ничего существенного не происходило, летние каникулы еще не закончились, однако воцарялась та суета, какая бывает под конец года. Как расцветает весной природа, так и жизнь в городе пробуждается к осени.

Здесь, на Пражском кладбище Штутгарта, занимались умершими. Трауром, бренностью. Памятью. А в тот день – Вернером Кракауэром.

Бранд стоял позади толпы, священник у гроба совершал литургию по усопшему. Кристиан не придавал этому значения. Он хотел конкретных ответов на конкретные вопросы, от женщины, которая тоже планировала присутствовать на погребении. В Берлине они расстались очень быстро. Бьорк уже на следующий день вызвали в Европол. Очевидно, им не терпелось выяснить, что побудило их сотрудницу участвовать во всем этом. Ровно это интересовало и Бранда. Он не хотел делать скидку на состояние Инги, поскольку чувствовал, что его использовали, с того момента, как увидел на ее животе скорпионов.

– Что с вами, Бьорк? – спросил он, пока они ждали подкрепления в берлинской промзоне.

– Со мной?

– Вы ведь прекрасно понимаете свою предвзятость, верно? Уж куда дальше, – сказал он ей тогда и указал на живот. – Кто вы вообще? Какое отношение имеете к Игре? В даркнете я вас не видел. Вы играли другую роль? Может, и сами участвовали?

– Чушь.

– А зачем у вас это на животе?

– Я не знаю.

– Да ладно вам. Откуда скорпионы?

– Дело прошлое.

– Это не ответ.

Бьорк молчала.

– От Шпикера, не так ли? – он понимал, что оставлять на жертвах светящихся скорпионов мог только тот самый человек, который скрывался за разными именами, подделывал дипломы и переезжал с места на место. Как не чуждый искусству, Бранд сразу увидел, что тату-скорпионы Бьорк выполнены в той же технике, как и все другие. – Это он вам их набил? – не отставал Бранд.

– Это долгая история.

– Да мне плевать, – ответил он, чувствуя закипающую ярость. Он даже думал попросить берлинских коллег арестовать как Бьорк, так и Шпикера.

Она довольно долго колебалась, прежде чем, наконец, пробормотала:

– Мы были парой.

– Что? – Бранд был ошеломлен.