Ему сказали, чтобы он вымылся и побрился, и перевели из вонючей камеры в непритязательную, но гораздо более приемлемую комнату на одном из верхних этажей Тауэра. Ему дали чистую одежду и приличную еду, и он понял, что скоро ему предстоит встретиться с королевой.

Он готовился к этой встрече, стараясь оказаться умнее и дальновиднее королевы и ее советников, включая очень толкового Уильяма Сесила. На чашу весов было брошено самое дорогое для него – Катарина, его ребенок, его жизнь.

Наконец Лэма повели к королеве.

Она ждала его в кабинете у входа в свои покои, и в первое мгновение Лэму показалось, что она одна. Потом он заметил стоявшего сзади нее Сесила. Несмотря на свою решимость добиться освобождения, он почувствовал облегчение – ему приходило в голову, что если ничего другого не останется, ему придется соблазнить королеву.

– У вас как будто неплохое настроение, пират, – резко произнесла Елизавета.

Лэм поклонился и опустился на одно колено.

– Благодаря тому, что вы позволили мне помыться и сменить одежду, ваше величество. Я неизмеримо благодарен вам.

– У меня не было желания принимать в своих апартаментах вонючего оборванца, – сказала она. – Можете встать.

Лэм поднялся на ноги.

– Что мне с вами делать, изменник?

– Вы не обдумали мое предложение? – спросил Лэм.

– Обдумала, но мнения моих советников разделились. Некоторые считают это очередной уловкой. – Елизавета подошла ближе, вглядываясь в лицо Лэма. – А вдруг это и вправду уловка? И вы готовы снова меня предать?

– Бет, дорогая моя, я не предавал вас раньше и не собираюсь предавать теперь.

Она испытующе уставилась на него.

– Я долго и тщательно обдумывала этот вопрос, – наконец сказала она. – Одного вашего слова недостаточно.

Лэм склонил голову, напряженно выжидая, что за этим последует.

– Мне надо держать вас, крепко держать, чтобы вы не могли уклониться от вашей части сделки.

У него ёкнуло сердце. Катарина. Попытается она использовать Катарину против него или предложит ему ее в качестве приманки? Последнее было бы именно то, чего ему хотелось.

– Что вы имеете в виду, ваше величество? – негромко спросил он.

– Ребенка.

Этого Лэм не ожидал. Во все времена детьми манипулировали в политических целях, но он не мог поверить, что именно таково намерение королевы. Сейчас не те времена.

– Когда ребенок родится, он станет жить в моем доме, – резко сказала королева. – Ваш сын будет гарантией вашего хорошего поведения. Когда я получу Фитцмориса, вы получите своего сына.

Лэм потрясенно уставился на нее, вспоминая, как он сам рос при дворе. Ему и в голову не могло прийти, что его сына ждет такая же участь, что он будет терпеть те же издевательства, что и он сам. Эта мысль была ему невыносима.

– Лэм? – удивленно сказала королева.

Он ее почти не слышал, мучимый видениями своего маленького сына – или дочки, – окруженного смеющимися над ним английскими подростками. Он облизнул губы. Ему стало страшно. Никогда до этого он не сомневался в том, что сумеет заманить Фитцмориса в ловушку и захватить его, но теперь ему вдруг представилась возможность неудачи. Это испугало его. И что тогда будет с его сыном?

– А если мне не удастся изловить паписта? – хриплым, чужим голосом спросил он.

Елизавета покосилась на него.

– Если вы не доставите мне Фитцмориса, я найду ребенку подходящего приемного отца, лояльного англичанина. А за вами пошлю своих лучших капитанов, – добавила Елизавета, – чтобы вернуть вас в Тауэр, откуда вы уже не выйдете.

У него не оставалось выбора. Он должен победить ради ребенка, ради невинной души, которая не должна пострадать из за него.