– Я доставлю вам Фитцмориса. Но вместе с ребенком вы вернете мне Катарину.

– Вот как! – воскликнула королева. – Ну уж нет! Катарина останется со своим мужем, Джоном Хоуком. И нечего торговаться, мерзавец. Это мое единственное предложение. Доставьте мне Фитцмориса, и я отдам вам вашего сына.

Его сердце оглушительно колотилось. Он зашел так далеко и так рисковал, чтобы завоевать женщину, которую любил. Одного лишь ребенка ему было недостаточно, и никогда он с этим не смирится.

Лэм сделал глубокий вдох. Игра пока не кончена. Еще остается много ходов. В конце концов, Джеральд все еще в изгнании, так что о возврате Катарины ему, Лэму, говорить было пока преждевременно. И он не сообщил Елизавете об их браке, потому что если он проиграет, Джон Хоук должен позаботиться о его жене и сыне.

Лэм встретился взглядом с Сесилом и сразу осознал, что Бергли отлично понимает, о чем он думает, но это его почему то нисколько не удивило. Он почувствовал, что у него есть союзник. В глазах Сесила мелькнуло одобрение. Лэм вспомнил, как пять лет назад Уильям Сесил упорно возражал против лишения графа Десмонда титула и земель. Они еще мгновение смотрели в глаза друг другу. Лэм снова обратился к королеве:

– Хоук не собирается развестись с Катриной?

– Он человек чести, – сказала Елизавета. – Он выполнит свой долг. И я не стану его отговаривать. Вы ее не получите, на этом я буду стоять твердо. Я подозреваю, что это она сбила вас с толку. Вам придется забыть о ней, Лэм, и направить ваши мужские аппетиты в другую сторону. – На щеках Елизаветы проступили красные пятна.

Лэм ничего не ответил, потом сказал, небрежно пожав плечами:

– Вы меня не так поняли. Я хочу эту женщину не для себя, а для ребенка. Сам я могу найти удовольствие где угодно.

– Вот как? – Елизавета уставилась на него, но выражение ее лица смягчилось. – Может, она вам уже надоела?

– Неужели, Бет, вы думаете, что я способен любить? Елизавета задумчиво посмотрела на него.

– Я думаю, что мужчины вообще не способны любить, – наконец проговорила она. – По моему, всеми мужчина правит то, что они ценят превыше всего – этот своевольный отросток. Но она очень красива и очень безнравственна. Она соблазнила Лечестера и Ормонда. И конечно же, вас.

Лэм удержался от того, чтобы возразить, но его сердце забилось чаще. Может, слова Елизаветы следует понимать буквально? При этой мысли ему стало нехорошо. Но это больше не имело значения. Он простит Катарине все то, что она сделала ради его спасения. Но он заметил откровенное чувство ревности в Елизавете и ее явную боязнь прекрасной соперницы, и понял, как легко будет со временем направить Елизавету именно туда, куда ему потребуется.

– Так как же? – Елизавета прищурилась. – Принимаете вы мои условия или нет? После рождения ребенка я заберу его к себе, а вам устроят побег. Когда вы доставите мне Фитцмориса, я верну вам ребенка. Ни секундой раньше.

– Я согласен. – Он взял руку королевы, склонился над ней и поцеловал. – И обещаю, что не обману ваше доверие. Как всегда, я служу только вам.

– Сомневаюсь, – сказала она, но ее щеки вспыхнули.

Он заглянул ей в глаза и увидел не всемогущую королеву, но ревнивую, готовую на всю женщину. Он еще мог выиграть. В запасе у него оставался еще один ход, но он не собирался использовать его до самого последнего момента. А тогда он сыграет на ее страхе перед способностью Катарины соблазнить ее любимца, Лечестера. Тогда, когда настанет время забрать выигрыш.

Хоукхерст

Катарина кричала, не переставая.

Джулия поглаживала ее по голове, держала за руку, приговаривая:

– Это пройдет.