Теперь стало ясно, что без драки не обойтись. Я уже действовал машинально. Сделал подсечку, перехватил руку, уклонился от удара сзади, повел захваченное тело по кругу, снова уклонился от удара. Охранник в моих руках начал терять равновесие, падая в центр кольца, впереди открылся широкий просвет. Вот она, свобода!

В тот же миг невыносимая боль пронзила правую ногу. Настолько сильная, что я не смог удержаться и упал.

И повернулся как раз вовремя, чтобы заметить жезл, прикоснувшийся к ноге.

Оружие?

Охранник подошел ко мне.

– Вы больше не должны пытаться убежать,– сказал он.– Следующий удар будет очень болезненным.

Значит, это мы просто обменивались дружескими похлопываниями?

Я перевернулся на спину, не удержав стона, и попробовал прикоснуться к ноге. Вроде бы боль постепенно ослабевала, но одно легкое прикосновение едва не заставило меня заорать. Черт! Что это за штуковины?

Снова ходить я смог лишь минут через пять. Да и то изрядно прихрамывая. Экспериментировать же мне расхотелось вовсе.

Охранники, выполнив свой долг, перестали обращать на меня внимание. Я был предоставлен самому себе.

Вот только что мне делать со всей этой свободой?

Говорят, самый надежный способ избежать разочарований – не очаровываться. И, наверное, это правильно.

Во всяком случае, мне бы сейчас было гораздо легче. Ведь я все‑таки подозревал Марго. Ну, сказал бы что‑то вроде: «Этого и следовало ожидать» – и дальше уже выкручивался бы, как мог. Не было бы на душе так отвратительно.

Но я позволил красивой рыжеволосой женщине заворожить меня. И теперь тот факт, что меня насильственно лишили свободы, в моих мыслях отступал на второй план. Я не думал об освобождении. Я думал о Марго.

Она говорила неправду на Совете Она предала Эрика, уверенного в их дружбе. Марго, что тебе нужно? К чему ты стремишься? Ты, должно быть, ни во что не ценишь наши с тобой отношения, раз смогла так прямо дискредитировать себя в моих глазах сегодня. Ведь ты умная женщина. Ты знала, какова будет моя реакция. И если уж на то пошло, то ты знала, что я не отступлю. Что поддержу тебя.

Или как раз это и главное? А все остальное не имеет значения? Победителей не судят, потому ты и вознамерилась победить любой ценой? Но чем тебе мешал Эрик?

Неожиданно дверь открылась, и меня снова позвали. На этот раз сам Антонио.

– Проходите, Алексей,– мягко сказал он и вернулся на свое место возле Отца.

Марго была необычайно бледна. Эрик, впрочем, тоже. Я устроился на том же стуле, где сидел в первый раз, и с любопытством оглядел собравшихся. Какой сюрприз они приготовили мне теперь?

Антонио откашлялся.

– Итак,– заговорил он,– я объявляю решение Совета. Маргарет, вы обвиняетесь в преступлении против Совета, в действиях, направленных против его целостности и угрожающих самому его существованию. Вы больше недостойны высоких полномочий члена Совета. Алексей, вы обвиняетесь в даче ложных показаний. Как ученик Маргарет вы тоже подвергаетесь действию законов Компании.

Мне понравилось это «тоже». То есть и со мной, и с Марго сделают что‑то, что само собой разумеется. Любопытно

– Эрик, ваши действия Совет счел оправданными и соответствующими сложившимся обстоятельствам. Обвинение против вас снимается.

Великолепно! По самые уши!

Значит, когда тебе в шею попадает иголка с ядом, ты не прав. А тот, кто разбрасывается такими иголками, всего лишь поступает в соответствии со сложившимися обстоятельствами.

Вот такая логика.

Марго, поздравляю. По‑моему, ты проиграла. Да и я с тобой заодно.

Впрочем, я проиграл еще раньше. Вчера после ужина, когда не смог сдержаться? Или на Менигуэне? А может, уже на Сайгусе моя судьба была решена?

Антонио продолжал зачитывать решение, как вдруг его перебил Отец.