Упрекнуть! Конечно, Марго, упрекнуть тебя не за что. Твое поведение было безупречным. Именно потому я тебе поверил.

Но с меня достаточно и увиденного на Совете. Что там у вас было с Эриком? Небось отношения очень смахивали на наши. Уверения в дружбе, разговоры о прекрасном.

Скажи, Марго! Почему ты молчишь? Уже не можешь читать мои мысли? Или просто не хочешь отвечать?

Я пытался уснуть: тогда на Горвальдио мы угомонились лишь перед рассветом и толком не выспались. Однако сон не шел.

Вспоминались все наши встречи с Марго. Разговор у нее дома, прогулка в парке, вечер в ресторане. Наконец, ночь на Горвальдио. С удивлением я заметил, как постепенно, вместе с этими воспоминаниями, изменяется мое отношение к ней. Чувства, вспыхнувшие на Совете, утихали. Оставалась лишь слабая горечь.

Нельзя верить в живые идеалы. И нельзя отступать от своих убеждений.

Я нарушил эти два закона. Какие же у меня теперь могут быть претензии...

И только одна мысль не давала мне покоя.

Эх, Марго, неужели не могло быть по‑другому?

Глава девятая

– Выходите!

На пороге только что открывшейся двери каюты стоял все тот же высокий и худощавый охранник. В левой руке он по‑прежнему сжимал трость, а свободной правой сделал жест, дополнявший сказанную им фразу.

– Никак приехали? – спросил я больше для поддержания разговора. Охранник, однако, не спешил проявлять общительность.

Марго крепко спала, так что ее не разбудил даже голос вошедшего: сказалась бессонная ночь. Ее лицо сейчас было удивительно чистым, и упавшая на глаза прядь волос лишь подчеркивала эту чистоту. Такое лицо могло быть у ангела, не знающего греха.

Во мне снова пробудилась нежность к этой женщине – пусть обманывавшей меня, но все равно удивительной. Правда, вместе с нежностью вернулась горечь.

Легонько я коснулся ее руки:

– Марго...

По ее губам пробежала счастливая улыбка, и она открыла глаза.

– Мы уже на Скале,– пояснил я.

Моя спутница откинула волосы назад, взглянула на охранника, и ее улыбка померкла. В этот момент ее лицо приняло какое‑то беспомощное выражение, но она быстро справилась с собой и только мельком посмотрела на меня. То, что я увидел в ее глазах, больше всего походило на благодарность, но я не мог понять, к чему эта благодарность может относиться.

Я подал руку, помогая ей встать с койки. Марго прикоснулась к спутавшимся волосам, затем в ее ладони невесть откуда появилась расческа, и она несколькими ловкими движениями привела себя в порядок. Спрятав расческу, кивнула:

– Пойдем.

В коридоре стояли еще двое. Высокий прошел вперед, указывая дорогу, а они пристроились сзади. У каждого в руке было по жезлу, с которыми они, по всей видимости, умели обращаться, так что от моего желания экспериментировать с потасовками не осталось и следа.

Люк корабля открывался не на поверхность, а прямо в неширокий туннель.

– Ты знаешь, что такое эта Скала? – наконец додумался я спросить у моей невольной спутницы, когда мы зашагали среди каменных стен.

Марго еще не рассталась со сном окончательно, так что, когда она заговорила, ее голос звучал монотонно:

– Одна из планет Компании. Открыта лет пятнадцать назад, но Содружество до нее до сих пор не добралось, так что в каталогах она не числится. Воздух пригоден для дыхания, состав атмосферы близок к норме. А назвали ее так потому, что база Компании целиком вырублена внутри одной из скал.

– Ты выдаешь наши секреты,– встрял в рассказ один из конвоиров, идущих сзади.– Именем Всевышнего, прекрати!

Марго резко обернулась и встретилась взглядом с наглецом, отчего тот поперхнулся на полуслове.

– Кажется, ты забываешься, воин,– в ее голосе, потерявшем былую мягкость, появились властные нотки.