Лучше бы подумать, как отсюда можно выбраться.

Как на зло, ничего путного на ум не приходило. Мы продолжали идти по каменным коридорам, сворачивая то в одну сторону, то в другую. Иногда сам туннель начинал сильно петлять, а мы все шли, и только в моем воображении постепенно прорисовывались грандиозные очертания гигантского подземного лабиринта. Минотавр остался бы доволен размерами такого своего жилища. Впрочем, порой в мыслях проскакивало также сравнение с муравейником. Или еще с чем‑нибудь. Воспринимать же это как место обитания людей разум упорно отказывался. Раздражала мрачная функциональность туннелей: они словно подчеркивали, что их предназначение – лишь соединять между собой подземные блоки. Был сам ход, и было немного освещения, чтобы не свернуть шею в темноте. И все.

– Весело, наверное, здесь живется,– отметил я вслух вполголоса. Конвоиры, если и услышали эту фразу, то не подали виду. Марго же еще не вполне пришла в себя, потому тоже промолчала.

Повернув в очередной туннель, мы увидели прямо перед собой открытую платформу лифта. Высокий встал рядом и жестом пригласил нас взойти на нее. Мы так и сделали, а конвоиры последовали за нами, заодно перекрыв дорогу к бегству. Лифт плавно заскользил вниз.

Я наблюдал, как проплывают мимо один за другим уровни Скалы, и шансы на побег начинали казаться мне все менее реальными. Даже без всяких внешних помех было бы трудно выбраться: можно просто устать идти пешком. А если учесть, что по коридорам то и дело шастают люди Компании, то задача усложняется в несколько раз.

После долгого спуска лифт наконец остановился. Мы сошли с платформы и снова углубились в хитросплетения туннелей, которые были братьями‑близнецами тех, что наверху.

Когда я уже устал считать повороты, высокий вдруг остановился. Рядом с ним в стене появилась щель, и панель незаметной с первого взгляда двери бесшумно скользнула в сторону.

– Прошу,– обратился конвоир к Маргарет.

Я намеревался было последовать за моей спутницей, но высокий жестом остановил меня. На пороге Марго обернулась, и опять мне показалось, что ее взгляд предназначался только мне. Она о чем‑то просила? Благодарила за что‑то? Не знаю. Но ее лицо еще долго стояло перед моим мысленным взором после того, как дверь неспешно вернулась на место, а мы зашагали дальше.

Правда, ненамного дальше. Через несколько метров в стене открылась другая такая же дверь, и в этот раз войти предложили мне.

Комната оказалась достаточно просторной. У стены стояла кровать с белоснежной постелью, в углу – письменный стол с характерными вертикальными вилками экрана компьютера. Возле кровати располагался также чайный столик, а пол укрывало специальное покрытие, мягкое и приятное на ощупь. Еще один угол занимали туалет и душ, отделенные от комнаты тонкой водонепроницаемой перегородкой. Все блестело исключительной чистотой, будто эту комнату сдавали внаем, а не содержали в ней заключенных.

– Да, так жить можно! – сказал я сам себе и прыгнул на кровать.

Послышался жалобный скрип, словно мебель выражала протест против столь бесцеремонного с ней обращения. Устроившись поудобнее, я уставился в потолок.

Говорят, такое положение тела более всего благоприятствует размышлениям о высоком и вечном. Я в этом ничуть не сомневаюсь, потому что от безделья именно на подобные размышления обычно и тянет. Сейчас же мне делать было абсолютно нечего. Что ж, подумаем о вечном.

Сбежать отсюда весьма проблематично, и основная проблема в том, что вся планета целиком принадлежит Компании. Выйти из тюрьмы – одно, а покинуть планету – совсем другое. Без корабля здесь не обойдешься, а значит, точка, куда будут стремиться беглецы, заранее известна. Ну, допустим, беглец попадется хитрый (вроде меня) и уйдет совсем в другом направлении. Все равно это ничего ему не дает, все равно нужен корабль...

Ладно, пока замнем.