– Я играл честно,– громко, чтобы все слышали, сказал Ларри.

– Чего?! – улыбка слетела с лица шерифа.– Ты пренебрегаешь моей добротой? А ну, обыщите‑ка его!

Два человека бросились исполнять приказ. Из рукавов рубашки Ларри вытащили несколько карт. Зрители ахнули.

– Ну, что теперь скажешь? – довольно ухмыльнулся шериф.– Мое предложение остаться при своих еще в силе.

Ларри спокойно смотрел на карты:

– Скажу только, что по ловкости рук твоим людям нет равных. Они так реалистично изобразили этот трюк с извлечением: из моих рукавов якобы лежавших там карт, что я и сам почти поверил.

Шериф скрипнул зубами:

– Послушай я хотел замять это дело. Но теперь ты обвинил достойных людей в обмане, поэтому я уже не могу оставить все как было. Извини, однако ты сам подписал себе приговор. Ты арестован за использование запрещенных приемов во время игры и за преднамеренную попытку ввести в заблуждение свидетелей.

В зале стояла тишина. Никто даже не попытался возразить.

– Отведите его в участок,– кивнул шериф своим людям.– Суд будет завтра.

На следующее утро по традиции, восходящей к самому первому поколению колонистов, пленника повели к Дереву Правосудия. За торжественной процессией следовала толпа зевак.

Возле дерева был сооружен помост. Шериф взобрался на него и обратился ко всем собравшимся с традиционной речью о справедливости и законе. Потом он зачитал обвинение, выдвигаемое Ларри, и заявил:

– Мы не спорим, что обман – это не самое тяжкое преступление. Но когда человек вступает на территорию казино, он тем самым заключает со всеми нами некое соглашение, договор. Он негласно договаривается с нами, что будет играть честно. И если он нарушает этот договор, он заслуживает самого жесткого наказания из тех, что следуют за нарушение договоров, потому что он пренебрегает доверием не одного из нас. Он пренебрегает доверием всех нас. И потому мы установили, что мера наказания, достойная такого преступника,– смертная казнь. Многие из вас видели вчера, как из рукавов этого негодяя доставали спрятанные там карты. Но даже будучи уличенным во лжи, он пытался заверить нас в своей невиновности, очернив имя достойных и почитаемых у нас в городе людей. Потому сейчас я призываю этих людей сюда, на помост.

Два человека поднялись по ступенькам и встали рядом с шерифом. Это были работники казино, которые вчера обыскивали Ларри. Шериф взглянул на них и спросил громко:

– Справедливо ли этот молодой человек обвинил вас в обмане свидетелей?

Тот, который был повыше, шагнул вперед:

– Нет! Мы обязаны следить, чтобы игра была честной, и мы только делали свою работу. Обманывать кого бы то ни было мы не собирались, наша работа – бороться с обманом. У этого парня в рукавах действительно были карты, и это так же верно,– тут его голос набрал силу,– как то, что в Дерево Правосудия никогда не ударит молния!

В толпе кое‑где рассмеялись, поскольку никто еще не видел туч над Калго.

Но вдруг небо потемнело. Люди с недоумением подняли головы и увидели, как черная мгла невообразимо быстро заволакивает небосклон. Где‑то вдали глухо пророкотало, и в этом рокоте было что‑то зловещее. В считанные секунды солнце скрылось из виду. На собрание опустилась тьма.

Высокий наблюдал за действием, которое произвели его слова, с мистическим ужасом. Он‑то знал что говорит неправду, но не сомневался, что высшим силам до этого нет никакого дела. И когда в кульминации странного представления молния ударила прямо в Дерево Правосудия, он не выдержал и рухнул без сознания.

Начался сильнейший ливень, однако уже через несколько секунд после удара молнии темная пелена начала спадать с неба. Игра стихии продолжалась не более минуты, и люди не успели разбежаться, как небосклон вновь от горизонта до горизонта был чистым.