– Давай так, я запомню.

Полиция? Что им от меня понадобилось?

Будучи человеком не вполне законопослушным, я предпочитал общаться с полицией как можно меньше. Стоит ли говорить, что сообщение не доставило мне радости?

– Когда меня искали? – полюбопытствовал я.

– В половине девятого,– без запинки отчеканил компьютер.

Значит, это не по поводу уличной разборки.

– А сейчас сколько?

– Семнадцать минут первого.

– Как это было?

– Пришел полицейский, спросил, дома ли вы. Я ответил, что нет. Он спросил, как вас можно найти. Я ответил, что вы на этот счет не оставили мне никакой информации. Тогда он попросил вас зайти сразу же, когда вы вернетесь, независимо от времени суток.

– Спасибо,– сказал я, снова открывая дверь.

– К вашим услугам,– вежливо отозвался компьютер.

Раздраженно я подумал, что эти компьютеры вечно норовят оставить последнее слово за собой.

Для чего же я мог понадобиться полиции? Плохо, если они всерьез заинтересовались моей личностью. При детальном рассмотрении на свет могут выплыть некоторые вещи, способные заинтересовать их еще больше.

И еще то, что полицейский приходил лично... Хороший это знак или наоборот?

Ближе всего в участок было идти по той улице, где жила Марго. В одном из ее окон на втором , этаже все еще горел свет – может, в самом деле читала на ночь. Менигуэн, как я уже успел убедиться, относился к числу тех редких в наше время планет, где никакие технические новинки не смогли искоренить эту древнюю традицию. Пока не смогли, поправился я. А в будущем – кто его знает?

Порывы «очного ветра раскачивали ветви деревьев, то приоткрывая освещенное окно, то опять надежно пряча его в темной массе листьев. Повинуясь внезапному импульсу, я вдруг остановился и прикрыл глаза. Мысли послушно убрались из головы, сознание приобрело необычайную прозрачность. И я увидел.

...Небольшая комната, у одной из стен стоит кровать; окно, глядящее в ночь, возле окна – стол. Вокруг стола прямо на полу разложены книги; бра над кроватью вырисовывает световой круг на потолке; углы погружены в полумрак. На кровати лежит Маргарет, в ее руке книга, но глаза закрыты, а волосы золотом разметались по подушке. Я замечаю, что она обнажена, одеяло укрывает ее лишь до пояса. Грудь мерно вздымается, мышцы лица расслаблены. Спит. Уснула, когда читала.

Машинально я потянулся к лампе. И удивился сам, когда свет в комнате погас...

Я схватился за забор, пытаясь побороть неожиданное головокружение.

Видение растворилось, словно его и не было, но один взгляд на окно заставил меня невольно вздрогнуть: теперь оно было таким же темным, как и весь остальной дом. Это действительно сделал я? Или игра моего воображения совпала с моментом, когда Марго выключила свет?

Но видение было слишком уж реальным... и одновременно необычным. Игра воображения, как правило, строится на каких‑то представлениях и ожиданиях, а я увидел совсем не то, что ожидал. И еще. Я понял наконец особенность мысленного зрения: я смотрел во все стороны сразу, так что мне не было нужды вертеть головой, чтобы оглядеться. Разум сопротивлялся такому непривычному для него положению вещей, и потому видение запечатлелось в моей памяти в виде чего‑то сумбурного. Так запоминается бессмысленный утренний сон. Точнее, как раз поэтому он кажется бессмысленным...

Любопытно. Попробовать еще?

Что‑то во мне подсказало, что это будет лишним. Произошедшее со мной было сродни минутному вдохновению, налетевшему и схлынувшему подобно морской волне. Не знаю, чем оно было навеяно, но сейчас я чувствовал себя совсем по‑другому. Все мое состояние будто говорило: всему свое время.

Прежде чем отправиться дальше, я еще раз бросил взгляд на окно.