Значит, напрашиваются два варианта. Первое: «светлячок» достался парням бесплатно, и они просто не придумали ему более достойного применения. Второе: нападавшие знали, что у меня при себе крупная сумма – такая, что наверняка покроет все расходы.

Тут же в голове всплыл и третий вариант: может, нападение было направлено именно на меня? На мой захват? Скажем, кому‑то с Земли все‑таки удалось меня отыскать и вычислить...

Я сразу отбросил эту версию. Неправдоподобно. Ребята явно были слабоваты для группы захвата.

Меня заинтересовал второй вариант. Я мог по пальцам пересчитать тех, с кем общался на Менигуэне. Никто из них не имел представления о состоянии моих финансов. Никто, кроме Анри и его приятелей. Означает ли это, что мне нужно поискать в этой стороне?

Но Анри также считал, что я офицер галактической полиции. Уже одно это гарантировало мне неприкосновенность по самому высшему разряду. Ладно, при случае поговорю с ним, а там посмотрим. Может, это и не последний сюрприз Менигуэна.

Я вспомнил свое общение с Анри, и печально подумал, как трудно иногда бывает предусмотреть последствия своих поступков. Когда я отдавал юному разведчику деньги, мне и в голову не пришла подобная схема развития ситуации. Неужели я стал слишком беспечным?

– Алексей! – Марго резко сжала мою руку.

– Что случилось? – встрепенулся я.

– Ко мне возвращается зрение! В ее голосе прозвучала радость, и мне снова подумалось, как легко сделать человека счастливым.

– Вот видишь. Я же говорил, что ничего страшного.

– Это в самом деле здорово! Она бы начала пританцовывать, если бы я не удержал ее:

– Эй, ты куда? Твои глаза, кажется, еще не настолько хороши.

В ответ она счастливо рассмеялась.

Мы уже подходили к ее дому. Район многоэтажек остался позади, теперь вокруг снова стрекотали цикады и шелестели листья. В некоторых домах еще горел свет, остальные же погрузились в сон вместе со своими хозяевами.

– Знаешь, Алексей, я ведь тогда испугалась по‑настоящему,– призналась Марго.– Сначала я испугалась неожиданной вспышки. Потом, когда поняла, что ничего не вижу, я попробовала мысленное зрение...

– И как? – заинтересовался я.

– У меня ничего не получилось. Раньше это всегда было легко, и потому я снова испугалась. Мне показалось, что я лишилась и своих способностей.

– А сейчас с тобой все в порядке? Она лукаво взглянула на меня, одновременно давая понять, что видит уже достаточно хорошо.

– Сейчас да. Мысленное зрение вернулось тогда же, когда я поняла, что смутно различаю круги света от уличных фонарей. Несправедливо, правда? Как друг, неожиданно предавший тебя, когда твои дела пошли совсем плохо, и вернувшийся как ни в чем не бывало, когда положение улучшилось.

Возле калитки мы остановились. Марго повернулась ко мне, мельком посмотрела в глаза и тут же опустила взгляд. Тихо спросила:

– Зайдешь? Я приготовлю чай.

Я бережно отвел в сторону волосы, упавшие ей на лоб, и когда она вновь подняла глаза, встретившись взглядом со мной, так же тихо ответил:

– Не сегодня. Уже поздно. Доброй ночи, Марго!

– Доброй ночи! – откликнулась она. И улыбнулась.

Я провожал ее глазами, пока она не скрылась в зарослях собственного сада, а потом дождался, когда в доме вспыхнул свет, и лишь тогда побрел к себе. Отчаянно хотелось вернуться, но что‑то глубоко во мне все‑таки противилось этому. И только фантазии были тем, над чем мой разум не имел власти.

Едва я вошел в квартиру, как ожил домашний компьютер:

– Господин Уоллес.