Что бы такое надеть поприличнее? Она еще раз перебрала свой небогатый гардероб. Кэти всегда жила на чемоданах. До сего дня она была путешественницей, туристкой, из тех, кто умеет месяцами обходиться одной сумкой. Последние пару лет она пребывала в постоянном движении: посетила все континенты, кроме Антарктики, с радостью бросаясь в любое приключение, но перспектива обеда в компании матери Мика пугала ее больше, чем полет на параплане и гонки на верблюдах, вместе взятые.

Чем больше Мик рассказывал о своей матери, тем больше Кэти нервничала. Старания Мика ее успокоить только бесили. Как это ее вообще угораздило попасть в такую ситуацию? Она вытащила свое единственное платье, которое надевала, собираясь на собеседование при устройстве на приличную работу. Платье было из черного крепа и рекламировалось как идеальная дорожная одежда: скатай и запихни в угол рюкзака, а когда понадобится, просто раскатай. Але-оп — и как новенькое! До сих пор фокус удавался. Но теперь платье не годилось. Увы, Кэти понятия не имела, что же теперь годится.

Впервые в жизни Салли пожалела, что Хэмпстед так близко от Каледониан-роуд. Уж лучше бы он находился где-нибудь в районе Докленда. Или возле Ипсвича. Она бы с радостью провела побольше времени за рулем: мозг хоть отчасти занят и можно постепенно свыкнуться с мыслью о том, что ее ожидает впереди. Впервые Мик представит матери свою девушку — Салли, разумеется, не в счет. Более того, Кэти не просто очередная новая девушка, а будущая мать первого внука семейства Гуинн.

Ни миссис Гуинн, ни Мик не мыслили воскресного обеда без Салли — она ведь фактически член семьи. Кроме того, ее отсутствие означало бы, что, во-первых, она ревнует к Кэти, а во-вторых, ей нашли замену. Но мать Мика слишком деликатна, чтобы допустить подобную бестактность.

Вот почему Салли не посмела отказаться. Впрочем, всему есть предел, и потому ехала она одна. Раньше они всегда ездили вместе с Миком. Сегодня утром он оборвал телефон, и после первого вопроса, не захватить ли ее с собой, Салли перестала подходить и пряталась у окна гостиной, покуда не убедилась, что его автомобиль отъехал. «Сколько еще раз придется мне вот так караулить у окна и наблюдать, как Мик бережно сопровождает Кэти на последних месяцах беременности? — подумала Салли. — А потом он будет катать коляску с ребенком…» Перед глазами вспыхнула картинка: на широкой груди Мика висит детская торба на лямочках, он улыбается младенцу, а рукой сжимает ладошку Кэти. А может, Мик даже станет просить ее посидеть с ребенком? При этой мысли Салли зажала рот рукой и вырулила на обочину, где ее и стошнило — в точности как будущую счастливую мать.

Голова у Салли шла кругом с той самой минуты, когда Мик сообщил ей о беременности Кэти. В тот вечер она не могла заставить себя отойти от Мика. Несмотря на то что обсуждать с ним ситуацию было выше ее сил, перспектива остаться одной казалась еще хуже, словно присутствие Мика не позволяло ей развалиться на кусочки. Много лет назад один ее приятель, Джейк, заявился обдолбанный и на целых пять часов буквально присосался к ней, его колотило лишь от мысли, что он может остаться один. И сейчас, сидя рядом с Миком, Салли впервые поняла, что пережил тогда Джейк, и задним числом ощутила вину за его страдания, когда она все же улизнула от него и заперлась в ванной…

Салли просидела бы с Миком всю ночь, если бы он ей позволил. Только гордость помешала ей цепляться за него, как когда-то Джейк цеплялся за нее. В конце концов Мик устало сказал, что должен проверить, как там Кэти, и до Салли дошло, что теперь она лишняя. Она спустилась вниз, чтобы разыскать Джуди, но там ее перехватил Пол и сообщил, что Джуди ушла в сопровождении высокого парня с бородкой.