|
Например, покупки, потому что он никогда не покупает именно то, что она просит, а половину вообще забывает. Но она не стала бы таскать на себе бутылки с водой или с молоком, это «мужская» прерогатива. Достаточно архаичное представление, которое Люси полностью поддерживала, поскольку именно она приняла такое решение. По сути, дома заправляла она, и ее не волновали все рассуждения о роли женских персонажей в произведениях партнера, лишь бы они были интересны читателю – вот ее критерий. Старомодная героиня или покорная, Люси было все равно, лишь бы она вызывала эмоции, что не слишком помогало Юго в споре.
С тех пор как они расстались, он будто ходил по тонкому льду, не совсем понимая, что он имеет право сделать или произнести, не рискуя нарваться на непонимание. Уместно ли сказать незнакомке в баре, что она хорошо выглядит? Или это первая отметка на шкале неуважения, первый шаг к домогательствам? Имеет ли он право угостить ее спиртным? Прилично ли, когда он торопится, зайти в лифт с женщиной? Следует ли запретить себе даже беглый взгляд на декольте, как это было в первый вечер с головокружительным вырезом Джины? Где грань между «смотреть» и «видеть» то, что находится перед глазами? Реальность настигла его в самых бредовых формах: но с момента расставания этот вопрос никогда не возникал, потому что Юго больше не испытывал желания. Он погас. Хотя сейчас опять пошел ток… Переменный, признался он, чтобы быть честным. Он по-прежнему не знал, что делать с лежащими у него на коленях ногами Джины. Он массировал ей стопы, иногда поднимаясь чуть выше, к лодыжке, затем к нижней части икры. Она не протестовала. Возбуждение нарастало. Бархатистая гладкость кожи под его ладонью вызывала все более определенные желания. Лили бросила в Джину пробку от шампанского, и они заговорщицки хихикнули, а Юго догадался, что невольно стал их мишенью. Джина убрала ноги, а вскоре Лили уже потянула его за рукав и положила голову ему на плечо. – Один парень, две девушки, ты в наших руках, – сказала она ему, не отрываясь от экрана. Ему и самому так казалось, и он чувствовал себя немного неловко, словно превратился в какой-то неодушевленный предмет, не способный ничего предпринять и поделенный между ими двумя. Балом правили они. Юго не следил за действием фильма, поэтому, когда девушки закричали от страха, даже не вздрогнул. Этот маленький маневр имел не только положительные последствия, но и пробудил его чувства: он отвлек Юго от навязчивых мыслей, от силуэта в окне шале. Возвращение к низменным человеческим инстинктам снизило уровень стресса. Героини на экране фильма кричали от ужаса. Лили под одеялом схватила его за руку.
27 Тепло растекалось по его клеткам, как капля молока по поверхности кофе. У Юго поднялось настроение. Тепло расслабило его напряженные после рабочей недели мышцы и окрасило мир в чуть более яркие цвета. Удивительно сильное ощущение – держать женскую руку в своей. Правда, не настолько, чтобы заставить забыть о призраке в шале, но все же тревога как-то притупилась. Юго по-прежнему был уверен, что это не мог быть кто-то из их команды, но понимал, что посвящен далеко не во все. Люциен Страфа живет в огромной усадьбе и слишком стар для того, чтобы содержать ее одному. Человек в шале может быть ассистентом Страфа. Или одним из его помощников. Хорошенько поразмыслив, Юго пришел к такому выводу. Это не давало ответа на вопрос «почему?», но последствия казались не такими загадочными и вроде бы не требовали неотложного вмешательства. Из положительного – у него появилось новое направление для мозгового штурма, которое он еще не рассматривал: существование других сотрудников, если не в команде, то по крайней мере там, в поместье. Новых персонажей, о которых он не имеет представления. Новых подозреваемых. Парадоксально, но в то воскресное утро курорт был совершенно безлюден. |
