— Исполнительный, почтительный… — замялся Илья.

— Ну? — подтолкнул я к ответу секретаря.

— Весь лишком правильный… Простите, не могу объяснить, — стушевался Илья.

— Хорошо! Приглашай француза! — сказал я.

Вот мне кажется, что как-то слишком Антуан правильный, я бы сравнил его с роботом. Механически и исключительно точно выполняет этот русский француз распоряжения. Но о том позже, пусть Шешковский доказывает свою квалификацию и смотрит за тем, кто настолько оказался близок ко мне, при этом подозрителен.

— Ваше Императорское Величество! — приветствовал меня на французском языке посол.

— Александр! А Вы учите русский язык? — спросил я так же на языке вольнодумцев.

— Да, это так, Вашье Велычьество! — коверкая могучий русский язык сказал француз.

— Давайте все же на языке Вашего подданства. Тем более, что я уже давно не практиковался, — сказал я, жестом приглашая посла присесть.

— Да, Ваше Величество, я приметил, что при дворе уже чаще разговаривают на русском языке, — сказал посол, присаживаясь.

— Это правильно, что в России говорят на русском языке. Как нам развивать литературу и искусство, если не будем достаточно владеть родной речью? — я изобразил притворную улыбку, надеюсь, получилось не слишком комично. — Впрочем, у нас есть иные темы для разговора.

— Безусловно, Ваше Величество, — посол вернул мне улыбку, думаю у него получилось больше обозначить расположение.

— Скажите, Александр, а как смотрит Ваш король на то, что мы освободили от османского ига Константинополь? — перешел я сразу к делу.

— Признаюсь, с прискорбием! — посол изобразил огорчение, почти искренне получилось. — Моя страна тесно сотрудничала с Османской империей. Терять такого партнера болезненно для моей страны.

— Ну эту проблему мы можем обсуждать. Все, что продавали османы можем продавать и мы, — сказал я, ожидая дальнейших претензий и они последовали.

— Безусловно, я передам эти слова Вашего Величества своему королю, — посол вновь изобразил поклон.

— Передайте, но меня интересует и Ваше видение вопроса, господин Дуглас.

— Скажу честно, так как откровенность в этом вопросе важна, если есть возможности договориться, — я развел руками, предлагая послу высказываться. — Со мной уже разговаривал вице-канцлер Трубецкой, и мы пришли к некоторым точкам соприкосновения. Франция опасается за свое влияние, прежде всего, в западной части Медитерранского моря. Так же у нас дружеские отношения с Генуей и она так же имеет свои интересы. Россия уже освоилась на Мальте, теперь имеет беспрепятственный выход из Черного моря, получает вполне хорошие константинопольские верфи, которые строила моя страна.

— Против моей империи! — уточнил я.

— Да, Ваше Величество! За этот казус мы уже выплачиваем нашими технологиями кораблестроения. Замечу, что не только нашими, но мы привлекли и наших союзников испанцев. Уже верфи в Петербурге переходят от ремесленного строительства кораблей к системному производству [Франция раньше Англии отказалась от ремесленного производства, выстраивая производственные линии в кораблестроении].