— Кто это? — спросил Румянцев у стоящего рядом офицера.

— Великолукский полк, командующий полковник Томас Демику, — ответил офицер [Демику погиб в РИ в 1759 году, характеризовался как педантичный и грамотный офицер, быстро продвигался в чинах, лично необычайно смелый].

Великолуцкий полк, не потеряв организованность, быстро перестроился по флангу увлекшихся атакой пруссаков и произвел два выстрела первой и второй линиями, после стройно пошел в штыковую атаку.

— Сам рубится! — восхитился Румянцев, следя в зрительную трубу за полковником.

Румянцев уже тогда решил, что будет писать прошение на повышение в чине этого офицера. Такие генералы, которые не теряются в сложнейших условиях ближнего боя совершая быстрые маневры, и совершают перестроения просто феноменально быстро, на вес золота и у Фридриха. Румянцеву были нужны подобного рода командиры. Да они всей русской армии потребны.

— С шара сигнал, что возможна конная атака! — прокричал офицер, который не отрывал взгляда от воздушного шара, постоянно всматриваясь в зрительную трубу.

— Кирасирами или гусарами? — сам себя спросил Петр Александрович, быстро принял решение и скомандовал вестовому. — Второй и третий казачьи полки. Обойти справа и поддержать пехоту!

Левальд собирался ударить всеми своими кирасирами, а в случае удачи, поддержать кавалерийскую атаку и желтыми гусарами. Однако, его маневр был вовремя распознан и на встречу прусским кирасирам устремились два лучших казачьих полка.

— Что он делает? — удивился Румянцев.

Суворов, который должен был только обозначить атаку вдоль леса и через него, стал не просто продавливать правый фланг неприятеля, но Румянцев уже видел темнозеленые мундиры на вражеских ретраншементах.

— Рано тебе командовать! — раздосадовано сказ Петр Александрович, условно обращаясь к не слышащему его Суворову.

— Будут приказания? — спросил офицер, так же понявший резкое изменение на поле боя.

— Невский пехотный, Московский драгунский полки направить к Суворову и поддержать порыв. Так же выставить ближе к вражеским диспозициям на левом фланге картечницы, если нас опрокинут они должны ударить по неприятелю! — приказал Румянцев.

Суворова не опрокинули, в то же время полковник Демику и сам выстоял и навел порядок в построении других полков. Казаки были неожиданностью для прусских кирасиров и те поздно среагировали. А у немалого числа казаков были револьверы, которые те разряжали в скопление неприятельской конницы.

Левальд давал приказ к отступлению, выдвигая вперед пехоту и пытаясь отбить захваченные русскими егерями оборонительные позиции на прусском правом фланге. Но такой маневр был призван лишь замедлить русских и не дать им возможности атаковать всей лавиной легкой иррегулярной конницей. Как только первая колона прусских гренадер нестройными рядами, только при видимости организованности, вступила на одну из дорог, ведущих в Кенигсберг, под ногами отступающих задрожала земля. Прозвучали три мощных взрыва.

— Дайте порезвиться калмыкам и башкирам, но предупредите, что обывателей не трогать, в деревни и в город не заходить! — приказал Румянцев и присел на стул.

Бой длился всего чуть более двух часов, но на командующего накатила такая усталость от напряжения, что он мог бы сидя и уснуть.