Важно было запустить верфи, продолжить строительство флота. Сейчас, когда проливы наши, нельзя давать и возможности думать иным фигурантам средиземноморской политики, что можно взять проливы силой.

— Христофор Антонович, уже направили розмыслов-инженеров на осмотр и первоначальный ремонт крепостей в Дарданеллах? — спросил я, и уже по выражению лица Миниха было понятно, что не послал.

Ничего, уже завтра, могу биться об заклад, но начнет формироваться команда для отправки строителей и инженеров во взятый большим трудом Чанаккале. Вот же! Еще думай, как переименовывать!

— Завтра же пошлю корабли с военными фортификаторами в Петровскую крепость! — отрапортовал Миних.

— Может в какой-нибудь форт Русский или Минихград? Моего имени уже и так много, на разных континентах! — усмехнулся я.

Вечером было офицерское собрание. В отличие от того, как я ранее гулял с гвардейцами, данное мероприятие было скованным и наполнено церемониалом. Впрочем, устраивать грандиозную пьянку я не собирался. Пару бокалов хорошего вина достаточно, чтобы после долгой процедуры награждения и вручения орденов, чуть поднять уровень торжественности. Уже на следующий день я, встретившись с неким активом Константинополя, быстро и, надеюсь, для всех неожиданно, тронусь в путь.

Актив города был вполне солидным. Мне подсказывали, что среди купцов и неких промышленников были те, кто приближался капиталом к пятистам тысячам рублей. Терять таких денежных мешков было бы нехорошо. И я постарался заверить, что все купцы, ремесленники, промышленники, владельцы рыболовных суден, получат льготное налогообложение на год, чтобы войти в российскую экономическую систему. Объявил я и амнистию тем богачам, кто охотно ранее финансировал турецкую армию. Было важно, чтобы Константинополь окончательно не оскудел людьми и производствами.

Вечером 6 июля 1752 года, никого не предупреждая, кроме Миниха, я отправился в сторону Белграда.

Ранее Степан Емельянович Красный отправил не менее пятнадцати отрядов по пути следования нашего картежа.

Рисковал ли я? Да! Но посчитал, что в пределах разумного. Фридрих находится чуть ли не на острие атаки, я же, русский император, как будто прячусь. Нет! Пусть знают, что российский самодержец не прозябает на балах, но ходит рядом с опасностью.

Турецкие банды уже практически еще существуют, разгромленное и дезорганизованное османское войско быстро таяло, когда восставшие болгары, сербы нещадно вырезали ослабленные отряды бывших хозяев. Даже не хочу знать, сколько чиновников и пособников турок уже прирезали. Такие события, как уход из-под ига, никогда не могут сопровождаться миролюбием. И Русь, как я считаю, только сейчас и ушла полностью от монгольского наследия. Крымские татары терзали и в XVIII веке русские земли. Теперь все! Можно развиваться, растить хлеб на полях, сдобренных кровью.

Два полка конных кирасир и казачий полк, да пластуны с партизанами от Степана — это силища для этих мест. Не должно быть ни одного большого организованного отряда, который был бы способен противостоять моему сопровождению. Кроме того, на некоторых отрезках пути нам встречались и русские пехотные части с артиллерийскими соединениями, которые шли к болгарским и дунайским крепостям.