На третий день, после того, как император удалился на моление в Троице-Сергиеву лавру, были зачитаны имена, которые удостаивались наград за вклад в развитие науки и культуры. Новая награда, которая сопровождалась премией аж в десять тысяч рублей, завлекла людей, и на один день интерес к исчезновению императора сменился обсуждением имен и фамилий, которые получали орден «Святой Софии».

Екатерине Алексеевне определенно принесло удовольствие то, что ее имя было первым среди прочих, кто получал новую награду. Она даже решилась на то, чтобы требовать со своего мужа, чтобы тот, по прибытию, самолично надел этот орден с лентой на ее обнаженное тело. Но позже Великая княгиня отринула так понравившуюся ей идею. Она не хотела вешаться на шею к собственному мужу, но ей не хватало и мужской ласки. Его ласки, которую она не так что бы и давно, но получила от пьяного супруга.

Двор же обсуждал имена. Так, если фамилии Ломоносова, Сумарокова и иных не вызывали непонимания. Но кто такой Ползунов? Почему только недавно ставший генерал-майором Мартынов так же получает такую награду. Для всего двора этот офицер-артиллерист был всего-навсего устроителем фейерверков. Да, он считался лучшим в этом деле, но это же не повод! Вот и начали гадать, насколько Мартынов мог быть фаворитом императора, нет ли у генерала дочек, или сестер, которые могли быть близки с все еще молодым государем, который, вроде бы как не ночует в одной постели с женой?

Только немного улеглись сплетни и пересуды, как обществу вновь дали темы для разговоров. Две реформы были опубликованы в газетах: об учреждении Кабинета Министров Российской империи и об изменении и учреждении административного деления Российской империи.

Публика была эпатирована императорскими указами. Для некоторых, кто в меньшей степени разбирался в политике и государственном устройстве, переход от коллегий к министерствам показался новой блажью и отходом от елизаветинской и Петра Великого системы. Иные же, увидели существенную разницу и поняли, сколь значительные изменения проводились. Министры теперь становились не просто исполняющими волю императора, но и лично ответственными за все, что происходит в их зоне ответственности. Император, в некоторой степени, перекладывал ответственность за происходящее в Российской империи на министров.

— Как это в народе говорят: «Как воды в рот набрал?» — рассмеялась Екатерина, наблюдая реакцию Шешковского на предложение вступить в сговор.

Великая княгиня любила использовать русские пословицы и поговорки, ей казалось, что построенная таким образом речь звучит более по-русски.

— Вы осознаете всю ту… Ваших слов? — Шешковский, действительно, растерялся

— Вот на это, Ваш конфуз, я и рассчитывала. Не всегда же Вам, господин глава Тайной канцелярии главенствовать в разговоре со мной! Позвольте и даме насладиться своим триумфом! Надо же — сам Шешковский и оконфужен! — все продолжала щебетать Екатерина, искреннее веселясь.

— И что, все же значат Ваши слова о заговоре? — взял себя в руки покрасневший Степан Иванович.

— А то, мой друг, что Российской империи нужна крепкая и дружная семья. Хватит заниматься мытарством, — сказала Екатерина, меняя свое, кажущееся, веселое безрассудство на серьёзный вид. — Мы прошли свой суд, пусть и на земле, но не на небе, были искушаемы пороками, поддались на них, ибо слаб человек перед волей Его.