— Я восхищен, Ваше Высочество! Столь поэтически Вы описали последствия грехопадения, что хочется перекреститься, словно это и не грех был, но воля Господа. Вот только общество, которое исподволь за нами наблюдает, не поймет подобный мой жест. Вместе с тем, прошу Вас без поэтики! Скажите, чего Вы ждете от меня? — сказал Шешковский, силясь по косвенным признакам распознать, что на самом деле сейчас думает Екатерина.

Большинство людей Степану Ивановичу удавалось просчитать, но с Екатериной Алексеевной этого не получалось. Может потому он некогда и дал отмашку на ликвидацию сильной женщины. Петр Федорович ведь только намекал, но оставлял право принять решение Шешковскому, по крайней мере, в выборе средств и время.

Не поняв в итоге истинного настроения Великой княгини, Шешковский осознал, чего именно хочет Екатерина.

— Я мог бы помочь Вашему Высочеству, — выдавил из себя глава Тайной канцелярии.

Да! Он решил содействовать воссоединению семьи, ибо это богоугодное дело. Вместе с тем, Степан Иванович помнил, такое не забудется, историю с Иоанной Шевич. Отвлекаться императору на дела сердечные в то время, как вокруг и война и заговоры? Тем более, что для наблюдательного Шешковского не прошло мимо и отношение императора к своей жене. Тянет Петра Федоровича к ней, но он все силиться, сопротивляется, показывает сильную личность. Вместе с тем, ничего плохого, относительно поведения Екатерины в последнее время, Степан Иванович сказать не может. И, если бы Екатерина вела некий затворнический образ жизни, находилась в плохом расположении духа, то, да — это было бы подозрительным и даже опасным. Но жена императора чаще веселится, но в меру, способствует поимке шпионов, деятельно занимается порученными Петром Федоровичем делами. Может и сладится что у них?

— Не беспокойтесь, Степан Иванович, Вы не ошибаетесь. И еще… при дворе появился один молоденький, слишком молоденький, польский шляхтич, который своими взглядами и томными вздыханиями может меня, в некотором роде, поставить в неловкую ситуацию. Посмотрите, будьте любезны! Еще не хватало из-за польского мальчишки вновь примерять монашеские одежды и выбирать монастырь! — сказала Екатерина, вновь без смешинки в глазах.

Она действительно опасалась, что Станислав Август Понятовский ее дискредитирует. Глаза женщины то и дело задерживались на красавце-поляке. Женщина думала, что еще хорошо, что этот мальчишка слишком юн, чтобы воспринимался полноценным мужчиной, а то Катерина могла и наделать фатальных глупостей.

— Всенепременно, Ваше Высочество! — бодро ответил Шешковский.

— Благодарю! — вновь весело сказала Екатерина и приподняла свой бокал красного сухого вина, иное медикус Кашин наотрез запретил пить будущей трижды маме.

Глава 8

Вена

11 июля 1752 года

Переход к австрийской границе показался менее энергозатратным, чем до Константинополя. И дело было не в расстоянии, хотя и в нем, но посредственно. Местным обывателям не было никакого дела, кто там вообще едет. Крупные отряды турок уже проходили по местным дорогам, их били, некоторые, более крупные силы пропускали.